— Не помню, — правдиво ответил Огузин, — Так что, боюсь, рассказывать будешь ты.
— Да я и не против, — хмыкнул вульпер, и пока рыжий соображал, какой бы вопрос спросить, затянул
Резвый да Квёлый, спутники — говнище,
В их щачла улетает драгоценна пища
Жадные утробы тянутся к кормам…
— А, вот, — встряхнулся Огузин, — Рифа, ты знаешь откуда она?
— Серифа? Из каравана Хумши, — пожал ушами вульпер, — Они за камушками пришли, вроде. Ну а так…
А так ему пришлось уточнять, что раз вульпер подрядился в караван, то будет тянуть там лямку до завершения похода. Нет, можно конечно послать их накусь, но это будет совсем не по понятиям, как-грится, так что у Рифы было чем заняться. Сам же Оламус выглядел как типичный вульпер, как ни странно, в пыльного цвета накидке на ушах. Да собственно, Гузю выдали такую же, так что они смотрелись не сильно по разному. Он припомнил, как растягивать капюшон, используя собственные огромные уши, и таким образом получать личный навес от солнышка. А тёплышко стало ощущаться уже тогда, когда они только вышли из крепости на песок, и чем дальше, тем больше. Воздух по горизонту дрожал от горячего песка, деревянная телега, даром что очень светлая, нагрелась так, что нельзя трогать лапой. Немудрено, что у возницы, как и у всех таковых, имелась под лапой лопатка, в случае чего — закидать огонь, который легко может возникнуть от трения осей, а при такой жаре да сухости гореть телеге минуту.
— Вообще караваны конечно стараются кататься ночью, — пояснял Оламус, держа перед альпаками пучок сена на удочке, — Но иногда надо и днём, как сейчас.
Он уточнил для забывчивых, что караванные повозки стараются делать стандартными, а не как хвост на уши положит. Благодаря этому части от одной подходят для других, а кроме того, повозку можно пересобрать разными способами. В частности — снять всё кроме рамы и получить вот такую лёгкую тачанку, а можно удвоить колёса для грузоподъёмности. Огузина же заинтересовало, на чём крутятся оси — как оказалось, это были деревянные втулки с обильной смазкой, которые кстати выполняли свою функцию весьма недурно, как утверждал возница — хватит проехать минимум пол-пустыни, до замены. Правда, заменить их не так просто, втулки делались из ствола особого дерева, произраставшего в оазисах и на краю чащоб; древесина сама была слоёная, так что, изготовление не занимало много времени — выпилить ровный кусок, выбить сердцевину, просверлить канавки для смазки и забить её обратно, вот тебе и втулка для колеса. Как успел убедиться Огузин, разработанные втулки вращались очень свободно, если не перегружать телегу.
Оламус помимо всего прочего поведал, что окрестности Чёрствого хребта имеют так сказать два типа лутных мест — постоянные и случайные. Первые это известные рудные жилы, которые ковыряй себе да ковыряй, насколько терпения хватит. А вот вторые появляются во время мощных песчаных бурь, когда ураганный ветер заставляет песок течь как воду, и иногда дюны смещаются настолько сильно, что открывают то, что ранее было скрыто. Вот там можно нагрести помилуй кусь как…
— Собственно, не думаю что это такой уж секрет, — фыркнул Оламус, — Прямо за хребтом от Вазы находится древний город, от силы пол-дня хорошего ходу, вот как мы катимся. Там всякого эдакого изрядно.
— Не секрет? — ляпнул Огузин.
— Ляпнул, — хмыкнул вульпер, — А ты как достанешь что-нибудь из-под дюны, ну хоть и с пару ростов? А там глубина песка далеко не такая. Давно пробовал ямку в песке вырыть?
Огузин было призадумался над этим, но ему прикатило более насущное дело — страдать от жары. Страшным образом хотелось пить, но он прекрасно понимал, что нельзя. С непривычки ожидание очередного приёма воды превращалось в сущую пытку! Хотя бы не было пыли, потому как её всю давно сдуло, песок остался достаточно крупный и лишь слегка взлетал фонтанчиками под колёсами да копытами альпак. Те же не проявили и тени усталости, и казалось, могли лопатить так весь день. Вокруг же раскинулись всё те же дюны, которые вульперы обзывали Нефиговыми — в высоту они достигали… трудно здесь мерять чем-то за отсутствием сравнений, так что — высота нефиговая, не поспоришь. На северо-восток, согласно карте-схеме, высота дюн уменьшалась и они уже назывались Фиговыми, что логично. Когда Огузин резонно спросил, как возница ориентируется, тот только покрутил пальцем возле уха — как, обычно! Для того кто шарился по таким местам всю жизнь, это было совершенно на автомате, а вот Гузь совершенно потерял чувство направления. Правда, с правой стороны в мареве проступали очертания скал хребта, хотя бы к ним можно привязаться.