Некоторые беспокойства Огузин получил, когда из песка на склоне шагах в десяти выкопался скорпион, и попёр прямо к ним! Не заметить его было проблематично, потому как ерундовина достигала метра в размахе клешней.
— Данунакусь!! — крякнул Гузь, будучи на изрядной измене.
— Спокойно, — фыркнул Оламус, — Не упади главное.
— Тык он догонит щас! — сообщил истину рыжий, вцепившись в телегу.
— И чо? — с полной спокухой хрюкнул возница, — Даже хорошо, что пристал. Теперь мои дурни точно не остановятся.
Как он и говорил, скорпион конечно догнал телегу, которая катилась далеко не быстро, но и чо? Чтобы добраться до альпак, ему надо было обогнать её, или запрыгнуть сверху — а ни на то, ни на другое у него не хватало ни физической кондиции, ни мозгов. Чёрная каракатица несколько минут бежала, клацая клешнями и пытаясь тыкать жалом на хвосте, но ясен кусь, колёсам это было не вредно. Вскорости тварь отстала и ушла закапываться обратно в песок… но на её место встала следующая! В общем, альпаки действительно более не нуждались в понукании, хотя и они реагировали исключительно меланхолично, уже понимая, что телега даёт им защиту.
— Понял, не дурак, — икнул Огузин, кое-как прийдя в себя, — Дурак бы не понял… Слушай, а подстрелить его реально?
— Вполне, — пожал ушами Оламус, — Только вон туда, в плоскую часть панциря, и стрелой с метом, а не деревом, дерево не пробьёт. Но у них мясцо так себе, спИцфическое… хотя на крайняк конечно сгодится.
— Кусаный плющ! — покачал головой рыжий, — Что они тут жрут, эти скотины?
— Змей, вероятно. Кроме скорпионов тут только змеи.
— А змеи что жрут, скорпионов? — заржал Огузин, — Ничего себе схема получается.
— Ну, это могло бы быть интересным, — согласился Оламус, — Но нет никакого способа проследить за скорпионом и посчитать, сколько чего он жрёт в естественной среде. Эти гады живут, вероятно, в несколько раз дольше вульперов, так что жизни не хватит в прямом смысле.
— Резонно, — не мог не согласиться рыжий.
Змей они тоже видали, но уже издали, когда над гребнем дюны поднялась кобрёшка…
— Да что вы зараза все такие здоровые тут! — не удержался от коммента Гузь.
Змейка, когда вытягивалась столбиком, была выше вульпера.
— Эт не они здоровые, а мы мелкие, — захихикал возница.
В общем, даже в этой глухой части Нефиговых Дюн имелись целые "минные поля" змей и скорпионов, которые следовало проезжать ходом, воизбежание весьма серьёзных осложнений со здоровьем.
— Элс с компанией могли бы их выбить, — пояснил Оламус, — Но пока пользы больше, чем вреда. Да и запас на самый крайний случай.
— О, кстати, поглянь-ка туда, — показал Огузин.
Телега скорректировала курс и прошла мимо объекта, замеченного вульпером — это были остатки как раз змеюки, которые рвали на куски несколько огромных скорпионов. Оламус пояснил, что вот это и есть польза — обычно они так не делают, и скорее всего, змеюку вальнули проходившие ситраки, ведь они тут прошли не так давно.
Однако по большей части, песчаное море было пустым и невевало Ощущение, правда, трудно сказать, какое именно. Пырючись на бескрайние дюны из-под капюшона, Огузин отметил, что ветер довольно приличный. Подставив под него накидку, он убедился, что парусит изрядно. На его вопрос относительно того, а не использовать ли ветер для перемещения, возница только заржал.
— Ты Гузь вот честно, иногда кажется что просто стебёшься, — признался он.
— Вообще-то нет, — спокойно пояснил Гузь, — Это не так уж весело, оказаться с заблоченой памятью… Хотя плюсы есть. Ибо, как известно, дырявая память — бесконечный источник новых ощущений.
Выяснилось, что вульперы давно разули глаза и поняли, что ветер способен двигать что-либо с парусом, тем более в пустыне, где нет препядствий. По этой причине обычный караван состоял из пяти повозок, а не из семи, например — потому как пять соединялись в пятиугольник и превращались в подобие колёсного парусника. Соединять повозки приходилось потому, что иначе высокая мачта с парусом просто перевернёт их. А так при хорошем ветре на эту конструкцию сажали в том числе альпак, и катились себе… на самом деле, шиш там расслабишься, это совсем не тоже самое, что идти под парусом по воде. На относительно ровных участках хорошо, но переваливать гребни дюн — такое себе удовольствие, каждый раз чреватое тем, что всё добрище развалится. Из-за этого парусная тяга была не так сильно распространена, а в Нефиговых дюнах, где дюны таки нефиговые, и вовсе редко встречается, по прямой тут двигаться невозможно, а постоянно выписывать кренделя — дюже утомительно.