Всякой возни в крепости было достаточно, и за несколько дней Огузин успел потаскать вещи, потолочь какую-то байду в кадке, разделать тушу змеюки, ещё раз потаскать вещи, а потом, ясен пень, потаскать другие вещи, ибо вообще, что ни делается — во многом это перемещение вещей. За непыльную в общем-то работу он получал свою пайку на кухне, и почувствовал себя вполне нормально… если не считать той мелочи, что все вульперы знали, что с ними было раньше, а он нет. Гузь пристал с расспросами к Ляге, но тот не поведал ничего нового — Гузя поймали вместе с шайкой Линялого и выпинали сюда, с глаз подальше. При этом даже по башке, насколько известно, он не получал, что могло бы объяснить фокусы с памятью. До того самого дня он вёл себя совершенно по другому, а потом бац — и ничего.
— В общем, мальца неуютно, — повёл мордой Огузин, — Потому как с этим провалом в памяти я не сумею даже выжить в пустыне. Это получается, мне теперь так тут и куковать, в Вазе?
— Ну да, ситуёвина так себе, — признал Ляга, — Ваза вообще место спИцфическое, вульпы сюда по своему желанию попадают, а не так чтобы вот. Не знаю, если есть дурь — пошли с нами Хатжуму, что ли.
Несколько вульперов, невольно слышавших эти речи возле кухни, поперхнулись воздухом.
— Ну ты Ляга как лягнёшь, так хоть не кусай! А Хатжума это по твоему гораздо легче, чем Ваза?
— Понятно, что легче — это ближе к оазисам, — пожал ушами тот, — Но во-первых, мы идём в Хатжуму. Во-вторых, Огузину по некоторым причинам лучше не светить сейчас морду в Поясе.
— Справедливо, — признал Огузин, — А что там, тоже крепость?
— Ну как крепость, частично… Увидишь.
— Да, думаю что увижу, — подумавши, произнёс Гузь, — В конце концов, вернуться мне никто не запрещает, так? А поход это хорошо для натаскивания.
На карте-схеме Хатжума находилась буквально недалеко, но вульпер соображал уже, какой там масштаб и сколько дней нужно, чтобы преодолеть такое расстояние. Но в нём начинала играть тяга к походам, как и у всех вульперов, думается. Так что, Огузин "официально", насколько это здесь возможно, записался в караван Крога, и принялся вместе с остальными готовиться к походу. Да и с Лягой он уже познакомился более-менее, так что по крайней мере, не станет совсем чужим в компании, что немаловажно. На этом месте он смог поприсутствовать при процессе замены втулок в колёсах, тех самых, которые заменяли подшипники… что за слово такое, мотнул ухом рыжий, при чём тут шипы и колёса?
Оставив загадку на потом, как и все остальные, он пошёл таскать вещи… да, опять. Кран-хлыст, который эффективно работал и на оборону, и на хозяйство, позволял переносить через стену целые телеги, сетки с грузом, альпак, в конце концов, так что, его пользительность нельзя переоценить. Однако, кран был один, и с этого пропускная способность ограничивалась. Если просто взять и начать переносить весь караван, то это займёт весь вход-выход на день, а этого делать нельзя — и задерживать другие дела, и создавать пробку, чреватую большим ущербом в случае нападения. Хотя, как выяснилось из разговоров, этот подход ситраков к Вазе был редким событием, и скорее всего, никто не станет пробовать ещё очень долго. Тем не менее, работали по отлаженой процедуре: часть груза, особенно тяжёлое и компактное вроде руды, вынимали заранее и ныкали в песок под скальной стеной. Здесь Огузин впервые… или нет, как всегда, но ему снова показалось, что впервые — увидел эти самые кристаллические камни, вполне себе намекавшие своим видом, что из них можно что-то выплавить. Ясен кусь, что камни спокойно реагировали на то, чтобы полежать под песком, чем и пользовались — оловянку так вообще в крепость не поднимали. Не сказать, чтобы количества были большими — караван Крога в итоге загрузил три телеги, но для местных негустых поселений этого более чем достаточно. Кстати, телеги — это не повозки, как поправили Гузя вульперы, телегами называли прицепы к повозкам, как раз для груза, а сама повозка была необходима как передвижной дом для тягловых животных и самих вульперов. Здесь телеги были нарочно заточены под руду, тяжёлую и компактную, на усиленную ось цеплялись сразу по четыре колеса, так эта штука легче ворочалась вслед за повозкой.
На всякий случай Огузин сообщил Элсу, что уматывает, и полосатый вульпер не проявил по этому поводу никаких эмоций, разве что вполне искренне пожелал удачи. Стало быть, удерживать его тут никто не собирается, а ведь Элс легко мог бы это сделать. Это в плюс, отметил про себя рыжий, и с немалым предвкушением потёр лапы, собирая караван в путь. Всё-таки однообразная пустыня возле Чёрствого Хребта мальца надоедала, хотелось и посмотреть, что ещё есть в мире — да вот хотя бы, куда они собрались тащить оловянную руду. Почему тащили руду, вопросов не возникало — на месте нет никакого топлива для её переплавки. А где-то значит есть, вот и посмотрим… Для начала же Огузин посмотрел на тёмную скалу крепости, которая осталась за хвостом примерно на фоне заката, потому как караван, не оригинальничая, выходил вечером, чтобы двигаться ночью. На самом деле идти по морозу едва ли удобнее чем по пеклу, но тут играли роль соображения безопасности. В темноте увидеть караван можно лишь с небольшого расстояния, так что, учитывая просторы пустыни, он растворяется в ней без следа. Насчёт "без следа" это в прямом смысле, сыпучий песок очень плохо сохранял следы и самого лёгкого ветра достаточно, чтобы заровнять их.