— Везёт, — заржал Итрис, — Пощёлкай, конечно.
Огузин выполнил свои угрозы насчёт клюва и обошёл почитай весь посёлок, от лагеря караванщиков на западном входе, до Кожухи, как это называли, второй большой площадки, которая находилась в отдалении от главной. Там угнездились кожевники, и место было крайне непопулярным, потому как обработка происходила с использованием всякого тухляка, в том числе птичьего помёта. Мастеровые старались закрывать свои чаши с "благовониями", но один кусь, в воздухе постоянно пасло, так что, без причин туда никто не ходил. Рыжий тоже не стал долго нюхать, просто отметил для себя новые данные. Ещё больше таковых он получил, просто рассматривая едяную лавку на главной площади — вид плодов освежил ему память о том, что такое вообще бывает. Кроме того, разувши глаза, он обнаружил, что за площадью имеется стена — невысокая и широкая, она явно была вытесана из скалы и здорово напоминала каменную змею огромного размера. Огузин слегка поёжился, потому как это явно не могло быть делом лап вульперов — да и смысла в этой стене, за которой и так обрыв вниз, никакого. Получалось…
— Получается, — пристал он к Гарлику, — Это остатки какой-то древней крепости?
— Ну да, а ты что, не помнишь? — сделал удивлённую морду тот, и заржал, — Вот и я не помню, и никто не помнит! На то оно и "древнее", не от слова "дерево", вообще-то.
Тут он был совершенно прав, вероятно, последние обитатели этого места исчезли из него за многие тысячи лун до того, как эти утёсы нашла Хатжума со своим караваном, и обосновалась здесь. Да, вульперы хранили историю и помнили, что поселение названо по имени водителя каравана, а не просто так. Огузин даже влез на стену, благодаря наносам песка это оказалось легко, и прошёлся по каменной чешуе. Очень странная крепость получается, подумал он. Впрочем, Хатжума тоже "крепость, но не совсем", как и говорил Ляга — стен как таковых нету. Утёсы однако могут послужить отличным укрытием, а множество окон — бойницами для стельбы… не стоило забывать, что главной защитой, которая крыла всё, были огромные расстояния враждебной пустыни — никому в голову не придёт пройти столько, чтобы попробовать выкрасть у вульперов такие сокровища, как ковры и повозки. Несмотря на это, как отметил рыжий, Итрис содержит здесь вполне бодрую охрану, вероятно, на всякий случай.
Вообще вульперы чаще всего не околачивались тут долго, а отдыхали, отъедались, и снова уходили в походы — кто с караваном, кто группой по окрестностям, а кто и вообще в одну морду. Если бы не травма, Гарлик уже через пару дней свалил бы, а так ему пришлось туго, выслушивать детские вопросы Огузина и объяснять очевидные вещи. В частности то, что утёсы — не жилые дома, а лишь приспособлены под них, так что вместимость корридоров внутри довольно небольшая. Местные занимались расширением, но на это уходило огромное количество труда и времени, камень очень твёрдый. Поэтому там гнездились лишь некоторые, самые коренные жители, а остальные располагались просто на площади. У Гарлика и Пуфелины, например, была просто-напросто большая деревянная бочка, старая и дырявая для воды, но вполне годная, чтобы хранить там весь небогатый скарб. Когда они были здесь, бочка стояла на песке и служила им шкафом, а если оба уходили из Хатжумы — её закатывали в Закрома, нарочно отведённый под это корридор в скале.
Вульперы, как кочевые зверьки, не стремились обзавестись норой, так что не считали, что владение помещением в утёсе это что-то шибко хорошее, скорее необходимость. Как опять-таки рассказал Гарлик, в этих местах порой случаются такие бури, что без надёжного укрытия можно просто сразу сказать "пока" жизни, и имеется ввиду — действительно надёжного, типа пещеры в прочной скале. Но всякая пещера подходит плохо потому как её может просто завалить целым барханом песка, куся с два выкопаешься обратно. А Хатжума находится на приличной возвышенности, и даже самые сильные ветры убавляют количество песка, а не прибавляют — вдобавок, утёсы имеют входы с разных сторон, так что в этом плане безопасны. Огузин кушал ушами эти сведения и мотал на ус… чтобы это ни значило. Размеренная возня на площади приходилась ему по шерсти, так что даже и ныкаться никуда не требовалось, чтобы отдохнуть — достал себе коврик из бочки, и вперёд. Собственно, можно и без коврика, потому как песочек тут вполне себе мягкий, и если не холодной ночью, то и тёплый — но не обжигающий, потому как площадь, ещё одно преимущество, закрыта от палящего солнца высокими утёсами.
Рыжий обращал внимание и на симпатичных вульперочек, вспоминая Рифу — тут их водилось куда больше, чем в Чёрной Вазе. Однако совсем его приплющило, когда он увидел ту вульперу, которая приходила помочь Гарлику с ногой. Эта была исключительно ярко рыжая, с серыми лапками, полосочками по всей вульпере, и синими глазами. Ну и пушистые уши огромного размера прилагались. Гузь буквально впал в ступор и челюсть отвесил, пырючись на неё. Опять-таки какие-то фокусы головы выдавали странные Ощущения, так что ему пришлось как следует помотать головой, чтобы прийти в подобие здравого ума. Путём нехитрых расспросов он выяснил, что зовут её Огнея, и она в Хатжуме едва ли не первый специалист по травмам — всмысле лечению, по созданию травм других специалистов полно. Гузь аж кругами забегал, что с ним случалось в исключительных случаях; побегавши, он уже более-менее успокоился, и некоторое время ошивался с того края площади, где рыжая возилась, поглядывая на неё издали. Всё-таки ловились странные Ощущения, потому как нельзя сказать, что вульпер поднял хохолок на самку, и даже о потомстве он тогда не думал — просто эта ярко-рыжая, она, ну как тявкнуть… он не знал, как тявкнуть.