— Вульпярыня, челюсть подбирайте, муха залетит, — закрыл ей отвисшую челюсть Огузин.
Это была вполне адекватная реакция на столь подробный рассказ о том, чего никто ещё в глаза не видывал… даже сам рассказчик. Впрочем, так распускать язык Гузь себе позволял только с ней, потому как знал, что она не будет болтать, а так — нет, воизбежание, как-грится. Однако случилось так, что отвешивать челюсть пришлось и Огузину, причём прямо в норе. Он обратил внимание на фиговину на стене, похожую на бубен, и спросил, что это такое. В ответ Огнея пожала ушами и посоветовала прислушаться. Прислушавшись, вульпер ощутил поднятие шерсти дыбом, потому как от бубна явственно исходили звуки вульперской речи, ржач, кто-то играл на дудке… так это звуки из Ржаной, понял Гузь. А вот каким кусаным способом они слышны здесь, когда Ржаная в другом утёсе и отделена от норы огромной толщей скалы, это понять было "слегка" сложнее.
— Неужели ты этого не видел? — сделала удивлённую мордочку Огнея, но быстро скатилась в смех, — Да конечно не видел, это вообще мало кому показывали. Бубновая передача звука!
— Это… магия какая-то? — опасливо покосился на бубнящий бубен вульпер.
— Кусь знает, — правдиво ответила рыжая, — Сигналы не реагируют. Но вероятно, работает само по себе.
Она пояснила, что фокус тут в нитке, прикреплённой к центру тонкой мембраны бубна — свитая из прочного паучьего шёлка, она была очень тугой на разрыв и выдерживала большое натяжение, конкретно — под бубном висел камень с башку размером, в качестве гири. Шла эта нитка, как можно догадаться, в Ржаную — пропустили по потолку корридоров, так что и не заметишь, а через проход между утёсами нитки с разных нор шли в нарочно сделаном коробе из камней. В Ржаной же, как мог припомнить и сам Гузь, прямо за помостом для выступлений стоял бубен большого диаметра, и как оказалось, не просто так. Ловя звук, эта мембрана колебалась и передавала усилие на нити, а те уже заставляли дрожать бубны-приёмники, так и получалась передача. Такую загогулину в Хатжуме устроили заезжие умельцы из Логова, так что, в подробностях никто не знал, как оно работает и причастна ли тут магия. Штука была презабавная, потому как позволяла дремать и заодно слушать хохмы из Ржаной, Огузин сразу оценил это. Единственное, слушать можно было только в норе с её звукоизоляцией, потому как бубнило очень тихо, и на площади уже ничего не будет слышно. Так что, перспектив для большого развития фокуса не просматривалось, но тем не менее, для конкретных условий это было просто удивительно по шерсти. Тишина в комнатах-пещерах, удобная для отдыха, могла и кукушку сорвать, если в больших дозах, а бубнилки решали эту проблему. Огузин сразу задался вопросом, а не работает ли связь в обратку — теоретически да, а на практике, конечно, не доорёшься.
— Ну, это меня радует, — заключил вульпер, — И само по себе, и потому что не я один внедряю инновации.
— Инно-что? В моём доме попрошу не выражаться! — захихикала Огнея, пихнув его.
Нора в утёсе действительно была её домом, но вот сидеть там, как крот, для вульперы вовсе не характерно. На самом деле Огнею считали странной в частности потому, что она очень долго не покидала Хатжуму, лишь шарила по ближним окрестностям в поисках лекарственных растюх. Редкий вульпер долго оставался на месте, если у него в порядке ноги, а иные и без ног ухитрялись, благо, есть повозки. Огнея же имела вполне резонную причину, она не могла оставить посёлок без лекаря, потому что это в прямом смысле чревато жмурными исходами. Огузин же соображал, что так нельзя, она конечно может долго упираться, но рано или поздно такое насилие над базовыми инстинктами приведёт к плачевному результату. А он ни в какую не хотел ничего такого, поэтому поставил на уши Итриса в том плане, чтобы тот нашёл лекаря, который согласится осесть в Хатжуме и позволит Огнее хоть посменно выбираться в походы. Раньше сделать это было трудновато… и не потому что Итрис тяжёлый, и ставить его на уши — такое себе, а потому что не стал бы он внимательно слушать какого-то заезжего вульпарня. Но после того как старый сыч видел в действии Обш, он соображал, что этого вульпера стоит слушать.
Оружейную мастерскую, которая находилась на верхней площадке утёса, дополнили несколькими ерундовинами, как то сверлильный станок, сделаный в основном из дерева, и крутить его надо лапами — но всё равно это куда быстрее, чем ковырять пальцами. Также имелся станок с круглыми точильными камнями, позволявший быстро стачивать детали. Не ахти что, но даже такой набор инструментов позволил обработать отливки, сделаные на форже, и собрать из них удобоваримый экземпляр. Ещё подумав слегка, Огузин применил металлический патрон вместо обычного здесь бумажного. Непосредственно при выстреле разницы нет вообще, только вот выковыривать потом остатки патрона из гнезда — такое себе, а главное, бумага даёт нагар на стволе, мет — не даёт. Поэтому, хотя поначалу такая инициатива вызывала ржач своей расточительностью, постепенно патроны стали делать в металлической оболочке. Ковыряясь с метом, Гузь уже вовсю подумывал о том, как бы собрать поршневой двигатель… Как-как, бери детали да собирай, заржал он. Но всё-таки сначала огнестрелы, потому как что-то многовато желающих причинить убытки, сухо выражаясь.