— Да что ты будешь делать с ними, а? — разыгрывал возмущение Огузин, — И повозки делают, и форжа у них есть.
— А теперь, твоими стараниями, будут ещё и годные стволы, — хихикнула Огнея, пихнув его в пух.
— Просто, понимаешь в чём кусь, — почесал башку рыжий, оглядывая табор, — Ведь у Хатжумы есть почти непреодолимая защита.
— Да ну? — не поверила вульпера.
— Ну да. Называется "математика", — захихикал Гузь, — Всмысле, чтобы устроить хотя бы рейд на Хатжуму, придётся потратить уйму ресурсов, а что получишь в итоге? Ну по морде это понятно, возьмём даже в идеальном случае?
— Ну, по большому счёту, да, — прикинула Нея, — И что?
— То, что Перекатышка уже выбивается из этой схемы, — показал на базар Огузин, — Здесь довольно много всего, а дойти сюда уже не так сложно как к нам, думаю, ввиду близости оазисов.
— Но кто может напасть?… А правда, кто? — фыркнула Огнея, — Я не так сильна в картографии. На северо-запад поселения ситраков, но сколько их там, кто же знает? Может, докуся, а может никуся, и тот отряд что вы покрошили возле Вазы, это всё что было. Конечно, говорят, что в мире ещё полно разных народов и есть всякое, так что, может случиться… всякое.
— Вот именно. Поэтому, никак нельзя расслаблять хвост. Хотя конечно здесь и над этим работают, — признал Гузь, — Если бы они не чесались, то могли бы и не купить Обши.
— Ещё не забывай, что у них достаточно ездоков на хохах, — добавила Нея, — А это значит, что на несколько дней пути всё вокруг разведывается. И табор не цельная колода, если что — так он разъедется в разные стороны, попробуй поищи в дюнах.
— Да я-то и пробовать не стану, — хмыкнул Гузь, — Но ладно, пока терпимо.
А ещё, как он успел узнать от Лумки, в таборе есть щенячья пырь, как это обзывали, и школа. В Хатжуме Итрис и другие щарящие тоже проводили уроки для вульперят, но нерегулярно и без особой системы, а здесь к этому подошли серьёзнее, потому как были возможности. Мелких учили всему тому, что им точно пригодится в пустыне, а также общим сведениям о мире. А "щенячья пырь" — это когда мамаши сдавали своих совсем мелких на попечение какой-либо одной вульпере, чтобы иметь возможность заниматься хозяйством. Простая вроде идея выигрывала для табора очень много пользы, высвобождая рабочие лапы…
— Накусь, хорош, а то мы отсюда никогда не уйдём, — с долей шутки крякнул Огузин.
Кстати, заметил он же, большой табор как Перекатышка пожалуй может себе позволить куда большее количество хвостов, чем обычное поселение. На одном месте прокормить ораву в четыреста альпак никак нельзя, а когда табор постоянно двигается и охватывает большую территорию, с которой можно собирать ресурсы, это другое дело. Опять та же самая математика, что защищает от нападения Хатжуму. Интересно, а почему тоже самое не сработало с Вазой, и ситраки таки туда припёрлись… вероятно, мы чего-то не знаем, сделал вывод Гузь. Или они просто тупят, или… Он припомнил ту самую повозку, к которой не полез тогда ночью, и которую змеюки охраняли сильнее, чем свои припасы. Вульпер слегка ёрзал от любопытства, но с другой стороны, понимал, что это не перспективное направление, и ему было чем заняться помимо. Да хоть бы и схватить лапами рыжую пушнину, чего уж там.
К удаче компании, глиняный караван задержался, иначе они бы точно не успели запрыгнуть в него. Выглядело это так, что вечером, уже после захода солнца, объявлялся тёмный час, и по всей стоянке тушили факелы, печки и всё прочее, что могло светить. Это делалось для того, чтобы теоретический наблюдатель с дюн не смог бы увидеть, куда кто пойдёт от стоянки. Перекатышка снималась с места, повозки строились в две колонны и трогались в путь, как и проезжие караваны. И хотя двигались примерно в одном направлении, уже довольно скоро звук от многих повозок и фырканье альпак сошли на нет, табор растворился в пустыне. Топчем дальше, сказал себе мудрую мысль Огузин, и действительно стал топтать песок, как обычно. В начале ночи идти по мягкому песочку, который уже не горячий, а приятно тёплый — одно удовольствие. Особенно если рядом идёт вульпара, хихикая и мотая хвостом от нечего делать. Сверху же, как всегда, таращатся звёзды в невкусаемом количестве, вызывая Ощущения.
— Нейка, а что такое звёзды? — озвучил Гузь риторический вопрос.
— Как, я тебе не рассказала? — сделала она удивлённую мордочку, и выдержав паузу, скатилась в смех, — Да ктож знает, Гузь! Я вижу точно тоже самое, что и ты, мерцающие точки.