А вот дрыхнуть в пещере — не привыкли, на самом деле. Тем более, в Логове было бы трудновато просто завалиться на песок, хотя песка и натаскали — просто потому что каменные стены и почти полностью закрытый потолок создавали эхо, поэтому шум стоял приличный. Местные практиковали забираться в отдельные пещеры-гроты, выбитые в стенах, и там хрючить. Там уже было куда как тише, хотя всё равно покой так себе, когда постоянно кто-нибудь ворочается или ржёт. Как поясняла Зертая, поначалу все эти гроты были для своих и бесплатно, но теперь часть из них пускала постояльцев за плату… правда, дела у умников с этим шли очень плохо, желающих оказалось кусь да никуся. И не из-за жадности вульперов, а просто потому, что им не нравилась сама идея. Так что, компания завалилась в одну из круглых пещер, тускло освещаемую коптилками, где в центре стояла печка для корма, а вдоль стен устраивались отдыхающие. Не то чтобы они не пересидели бы в повозках каравана, но чисто ради разнообразия — почему бы и да, как кое-кто скажет. Подложив под себя хвост, Огузин привалил к боку свою ненаглядную рыжуху, поглаживал шёлковую пушнину и пялился в каменный потолок, на котором плясали отсветы огня.
— Как там Дуф, нестись собирается? — уточнил он.
— Конечно, — ответила Огнея шепотом, чтоб не беспокоить публику, — Просто сейчас собирает данные, что загрузить на обратку.
— Разумно, — зевнул Гузь.
— Ага. А ещё он разумно интересовался, почему мы не продаём свои мешки.
— Пфы… Ладно, это не проблема. Думаю, Дуф наш вульпер, так что, можно ему рассказать.
— Согласна, — кивнула Нея, — Он уже жаловался, что сейчас и взять-то особо нечего. Одни безделушки, а больше всего вообще предлагают за товар золотые монеты. Он им — вы что, с глузу рухнули?…
Гузь закрыл пасть лапой чтоб не заржать, потому как представил себе, именно так и было. В Поясе и дальше монеты эти — просто блестящая ерундовина, мало на что пригодная. Впрочем, это вызывало и беспокойство.
— Это вызывает и беспокойство, — не скрыл он, — Ну Дуф откажется, а другие? Мало помалу в пустыне будут ходить эти монеты.
— Это будет странно, но, если уж так, какой в этом ужас?
— Эм? — уставился на неё в сумерках Гузь, — Ты не вкусываешь?
— Если честно, нет, — призналась Огнея.
— Фух, ладно. Монеты, Нейка, это просто ни на что не годный мусор, которому искусственно придана цена, понимаешь?
— Само собой. Но пуговицы, которыми с нами расплатились в Перекатышке, это такие же монеты, нет? — и не подумала забыть Нея.
— Конечно. Только вот есть разница, улавливаешь какая?… Ладно, скажу сразу. Пуговицы ходят в пустыне и их выпускают сами жители пустыни. А эльфиалы выпускает кто-то другой, эльфы, по логике вещей. И им не составит труда начеканить кусаную прорву этих монет, чтобы скупить тут всё, что им может понадобится. Улавливаешь причины для обеспокоенности?
— Ух тыж кусь, — подёрнула ушами рыжая, и прижалась к Огузину, — А ведь я не самая глупая, но не сообразила. Страшновато, Гузя… Но и приятно, что ты у меня такой проницательный. Как же нам выгнать этих клоунов из пустыни?
— Будем работать над этим, — без особых шуток заверил Гузь.
Часть 7. Дойка кур
С самого утра Огузин сделал ещё один обход по торговому ряду, и вернувшись в повозку, где компания отсиживалась, достал книжку и сделал кой-какие пометки, не рассчитывая на память. Что подгрызало, так это почти полное отсутствие железа, оно попадало сюда только в виде случайных трофеев, а этого недостаточно, чтобы делать кусь широко, образно выражаясь. Однако, в данный момент внимание вульпера привлекла книжка сама по себе, потому как он спёр её из лута. И с одной стороны делал свои записи, а с другой там остались те, что принадлежали бывшему хозяину, который проходил под наименованием "шарогад с молотом". Фигня была в том, что прочесть это Гузь не мог, так как не знал языка. Более того, теперь он находился очень близко к тому, кто наверняка знает, но всё равно не мог использовать это…
— Кто — знает? — икнула Огнея, зевая во всю мордочку.
— Ну а ты пораскинь, — ласково предложил Огузин.