— За ножи!! — последовал возглас, и народ его всецело поддержал.
Помогало то, что рядом имелись скалы, на которых можно раскладывать сушиться шкуры и полоски мяса, а ветер и солнышко делали остальное. Ну и ясен кусь, приходилось просто держать оборону от падальщиков, потому как на запах тут же сбежались дикие хохи и слетелись грифы. Но они не решались нападать на большую группу, так что, пощёлкав клювами, срыгивали обратно в пустыню. Огузин, севший за наждак точить ножи, реально одурел это делать, потому как плотная шкура с чешуёй довольно быстро тупила их, и приходилось повторять операцию. Он бы не сообразил, но в караване имелось достаточно опытных охотников, чтобы они не забыли основные приёмы. Так, всякая требуха от потрошения туш, которая уже никуда не годилась, была оттащена на повозке подальше и свалена там, чтобы местная живность переключилась на этот источник запаха. Им повезло и в том, что группа, отправленная к ближайшему оазису найти дров, наткнулась на целый остов дерева, каковой и припёрли к стоянке. Частично его распилили на годное дерево, частично сували концом в костёр, на котором обрабатывали мясо. Опять-таки, для хохов, если честно, сойдёт и слегка подтухшее, хотя лучше этого избегать.
— Ох… закусай меня песок… — только и крякнул Гузь, свалившись после последней туши.
— Ну ведь нас никто не пинал, верно? — лизнула его в щёку Огнея, припушаясь сбоку.
Огузин волевым усилием открыл глаз и позырил на неё. Если бы это был кто другой, куся с два он бы вообще очнулся.
— Да не, ясен кусь, всё правильно сделали, — хихикнул он, — Такие оказии не так часто выпадают, чтобы от них отказываться.
— Не так часто? — уточнила Нея.
— Ага. Эти ящерицы тут бока нагуливали сколько, не один день явно. Следующий раз такие жиры можно будет снимать через много лун. Потом, потратили едва не половину наших запасов патронов, а восполнять их считай негде. Ну и наконец, даже если бы мы могли постоянно добывать этих ящериц, продать столько специфического товара не получится.
— Да ты не устал никуся, — захихикала рыжая, — Такие сложности вспоминать.
— Устал, просто у меня башка так работает, — пояснил Огузин, — А насчёт продажи, это Пуфя может рассказать, она торговлей занималась.
— Ну это мы как-нибудь переживём, — заявила Огнея.
Вот теперь Дуф был доволен как индюк… даром что никто тут не знал, кто такой индюк. Загруженый свеже обработаным лутом караван двигался уже с обычной скоростью, поэтому снова пошли ночные переходы и дневные стоянки. Огузин отсиживал пост на гребне дюны, охраняя лагерь, а потом заваливался дрыхнуть под пушной бок своей рыжухи, что приносило ему исключительную потеху. Огнея ему как нравилась до вульперячьего визга, так и продолжала, эта изящная большеухая лисичка с пуховым хвостом. Сама виновница потехи относилась к этому вполне благосклонно, так что, тут всё кусь в кусь, как это называется. С движением тоже никаких проблем не предвиделось, они обернулись достаточно быстро и теперь могли примерно понимать, где находится Перекатышка, чтобы состыковаться с этим пере-караваном.
На этом месте Огузин имел сомнительное удовольствие наблюдать лично песчаную бурю, "ветер-кусец", как это обычно называли. Как и со многими вещами, он должен был это помнить — но не помнил, а лишь вспоминал по ходу. Ясен кусь, караван не пёр через массы песка, летящие примерно сбоку по курсу, а встал лагерем — только не в низину, как всегда, а на гребень, разровняв его. Вставать в низину при кусце — ошибка для начинающих, потому как кусец вполне может перейти в "покусец", а то и в "полный покусец", тобишь, ветер усилится до опасных значений. Но и неопасные кажутся с непривычки неслабыми, когда сила ветра двигает целые повозки, а смотреть против него невозможно впринципе, так как летит мелкий песок. Здесь следовало не зевать, чтобы не разнесло тенты — но вульперы не зевали, а тенты специально готовили к таким условиям. Поначалу их трепало, но вскоре ветер нагнал кучи песка к торцам стоящих повозок, до самой крыши, так что новые порции уже перелетали сверху и падали дальше с дюны, не угрожая закопать караван.
— Да ну! — выразилась Огнея, пожав ушами, и полезла в повозку дрыхнуть.
Гузь вряд ли пока мог с ней согласиться, буйство стихии производило на него большое впечатление. Пырючись на волны песка, которые обрушивались в низину, он отлично мог представить, что если вдруг ветер станет сильнее — оттуда даже выбраться будет сложно, а то и вообще невозможно. Одну альпаку, которая оступилась и съехала со склона недалеко, вытаскивали все вместе, а уж забраться с самого низа, когда навстречу будет литься поток песка, такое себе.