— С куся ли, — резонно спросил Гарлик, когда услышал эти мудрости.
— Эм, ну как?… — почесал челюсть Гузь, — А с куся ли будут?
— Баланс, — пожал ушами серый, — Когда есть баланс, это одно. А когда у тебя барабашка, а у них — нет, то баланса нету, и может случиться Разное.
— Мне показалось, что Перекатышка самое самообеспеченное поселение вульперов, — заметил Огузин, — У них и так всё есть, чтобы на кого-то лезть. Даже у хатжумских скорее возникнет повод грабануть соседей. Верно?
— Верно, — фыркнул Гарлик, — Я те больше скажу, даже повода не надо было бы. Но что хорошо помогает — так это практика караванных походов. Как грабить соседний посёлок, если вскоре тебе придётся туда идти? А так, халява это очень заразная вещь, Гузь.
— Если уж совсем начистоту, то придётся пойти на такой риск.
— Да я понимаю, что дело не в тебе, — хрюкнул Гарлик, — Или не только в тебе. Не ты, так кто другой придумает барабашки и всё прочее. Просто не нравятся мне перемены. Ну и тебя предупреждаю, что может произойти всякое дерьмо, так чтобы это не стало сюрпризом.
— Ничего, с дерьмом тоже справимся, — хихикнул Огузин.
Кстати, дерьмо не заставило себя ждать… правда, в хорошем смысле, а именно на Стоянке караван всё свободное место забил брикетами кизяка, потому как образовался избыток этого полезного дерьма. Несмотря на то, что в Хатжуме был собственный каменный уголь, кизяк всё равно использовали для костров в походах, и в малых печках, потому как разжигать уголь довольно трудно. Как следует высушеные, а скорее прожареные на солнцепёке брикеты имели специфический, но не отвратительный запах, так что их вполне можно таскать в походной сумке, а уж навалить в отдельную повозку — сам кусь велел. В частности этим альпаки были дороги, ведь дерьмо, производимое практически всеми остальными животными, воняло почём зря и для кизяка не годилось. Огузин со своей компанией уже просто сидели и трясли хвостами от нечего делать, потому как они вбухали все свои средства в мет, и пока что в торговлю не ввязывались. В Перекатышке они забежали к Лумке и та поведала, что Ляга опять срыгнул в пустыню, снова пошёл в Вазу, так что, возможно его удастся отловить по пути. Это напоминало Гузю, что он ещё должен доставить партию стволов Элсу — не ради наживы, а потому что это будет правильно. Тамошние вульперята обошлись с ним крайне по товарищески, хотя имели все основания укоротить на башку или сделать ещё что такое. Плюс, пускай идут пролесками все гадики, которые попробуют выкурить Элса из крепости — как показала практика, эта позиция оказалась весьма важной.
В то время как остальные бегали по окрестностям рядом с курсом каравана с открытыми глазами, Огузин, пользуясь тем что он не в одну морду, мальца… а иногда и многца, уходил в мыслительный процесс. Хотя лапами он делал то что надо и даже не спотыкался, фактически он не видел того, что происходит, а крутил в уме виртуальные картины. Ему реально было бы очень интересно попробовать сделать движок, но рыжий задвигал это на потом — сначала барабашки, как кое-кто выражается. Пока альпаки вполне справлялись с тем, чтобы двигать повозки, а вот те огнестрелы, что имели хождение по Пустыне ранее, как раз справлялись неудовлетворительно, сухо говоря. В частности, он выдал себе пенделя за такие рассчёты по расходу мета — это с глузу надо рухнуть, чтобы потратить пять слитков на ствол! Ключевое тут — слитков стали, так как некоторые детали сойдут и из бронзы, а её даже в Хатжуме для таких целей — передостаточно. Да, придётся сделать тестовые образцы и проверять их на разрушение, на что уйдёт драгоценный порох — но это куда лучше, чем если изделие будет разрываться в лапах, калеча стрелков. Можно ещё… да много чего можно, поэтому долгая дорога по пустыне, пройденая как всегда практически пешком, даже близко не казалась утомительной.