Рыкари сзади взмахивают руками, призывая огненные вихри и смерчи.
— Не стрелять! — кричит Максим.
— Зачем? — Перун делает шаг на автоматчиков, но смотрит только на генерала.
— Ты ворвался в дом наследника! Напал на мой кортеж! — кричит Максим. — Еще причины нужны?! Ты можешь представлять угрозу для престола! Слежка должна подтвердить, так это или нет. Мои люди видели, как на тебя напали. Опознать снайперов не составило сложности.
Перун задумчиво смотрит на него. Наводит Когти генералу в лицо. Тот вздрагивает, даже трясется.
— Ты под домашним арестом, — бросает Перун. — Теперь за тобой тоже будут следить. Сделаешь хоть шаг из дома — тебе конец. Жди моего разрешения покинуть усадьбу. Видеозаписи слежки передашь мне. Дальше я решу, что с тобой делать. А теперь вели открыть ворота — наша машина заберет нас.
Максим смотрит на Рыкаря у лестницы:
— Вы его слышали. Живо открывайте ворота!
Уже в машине Аяно смотрит на темный лес за окном. Усадьба Рудковского осталась далеко позади полчаса назад. По распоряжению Перуна японка позвонила в штаб Имперских мечей и назначила группу слежки за генералом- полицмейстером.
— Думаешь он? — спрашивает Аяно.
— Если бы думал, уже убил бы, — Перун вертит в руках ярко-зеленый чудо-патрон. — Сначала выясним, что это за кусок дерьма. Потом решу, — демоник хмурится. — Никогда не предполагал, что буду не просто убивать демонов, а еще и строить из себя сыщика.
— Я тоже много чего не предполагала, — Аяно решительно берет его за руку. — Например, что буду щупать школьника в бассейне. Так ты не ответил. Тебе понравилось?
Перун секунду смотрит японке в глаза, затем берет лицо в обе руки и жарко целует. Некоторое время Аяно наслаждается страстными губами с языком, голову вскружило от всплеска радости, но тут она что-то вспоминает и начинает вырываться:
— Пфф…ты не отфетил!
— Глупая командир, — рычит Перун прямо ей в рот, разрывая поцелуй. — Чем я сейчас занимаюсь? Заткнись и не мешай мне отвечать!
— Но…
И он сам заткнул ей рот новым поцелуем. Просунул язык ей между губ. Аяно сглотнула, пытаясь впитать в себя как можно больше его жаркого напора. Засасывая мужские губы. Наконец! Теперь пускай другие завидуют. Она не будет сдерживать крик.
"Небесные супруги, дайте госпоже Кимуре сил выдержать это!" — взывает к небу водитель.
— Мммхааааааа… — яростный женский стон раздается из-за перегородки между передними и задними сидениями.
— Рррра-а-а-авх! — Свирепое рычание не уступает в громкости. Уже полотора часа кричат.
Водитель, бледный, с округлившимися стеклянными глазами, молится богам: "Хоть бы он не убил госпожу Кимура! Хоть бы не убил!".
Японец то и дело оглядывается на перегородку — замутненное стекло скрывает салон, но царапин от ногтей становится всё больше и больше. Уже трещины побежали.
— А-у-а-а-а-а-а-ах! — новый бешеный крик в экстазе.
"Она не доживет" — обреченно сникает водитель.
Глава 24. Пересмешник
Она дожила. Это я про Аяно. Потребовалось совсем немного бодрящих «толчков», но японка с достоинством выдержала поездку до поместья Кимура и продолжение в своей спальне. Сил у японки, как у Кинг-Конга, но вот выносливость уступает моей. Пока нес ослабевшую полоковницу через коридоры усадьбы, Моне Кобе-сан показал мне две вещи: направление в опочивальню госпожи и большой палец вверх. Одобряет, значит. Ну и отлично. Еще полгода и дворецкий окончательно обрусеет. Вместо поклонов будет жать руку. Может, на рыбалку съездим, суши половим. Всё-таки он для Аяно как будто вместо отца.
Ночка вышла жаркая. Останавливались только на очередную дозу «толчков» и глоток воды. Горло у Аяно быстро пересыхало, ведь она так старалась, хе.
Марафон прерываем вынужденно. Еще до рассвета японку вызванивает Владимир. Настучал-таки Рудковский. Ну, другого мы и не ожидали. Даже удивительно, что только сейчас звонок раздался. Хотя, цесаревич, поди, тоже отдыхал на вилле с той шикарной служанкой. Не сразу до наследника дозвонились.
— Да, Ваше Высочество, — хрипит в трубку запыхавшаяся японка. Девушка лежит без сил на животе — как откинулась на постель после последнего захода, так почти и не двигается. Задранные кверху бледные ягодицы, подрагивая остаточным спазмом, сияют в лунном свете, как начищенное серебро. — Тяжело…что? Дышу? Обычная силовая тренировка. Да, ночью. «Зори» всегда в форме, Вы же знаете. Да, лично одобрила операцию по допросу Рудковского, — ее щеки слегка краснеют. — Обстоятельства сложились так, что нужно было действовать немедленно. И не прогадали. Мы выявили незаконную слежку генерала за моим бойцом, — она с улыбкой смотрит на моего, оттопыривающего простыню, «бойца», снова готового к бою. Вдруг Аяно становится серьезной. — Верно, Вам правильно доложили. Командир операции — князь Перун. Всего лишь поручик, вы правы, но его компетенции намного выше. Если хотите знать, то… Хорошо, выезжаю.
С тяжелым вздохом нагая Аяно вылезает из постели. От шеи по гибкой спине стекают струйки пота. Действительно, силовая тренировка. Ни капли лжи, хе.
— Вызывает к себе немедленно.
— Это опасно? — напрягаюсь и откидываю простыню. Глядя на мое разгоряченное тело, Аяно на миг застывает. Приближается и целует меня в губы.
— Разве что для моей карьеры, — усмехается японка. — Но, всё-таки, я служу не ради генеральских погон. Попытаюсь объяснить, что Рудковский заслужил жесткое обращение. Он сам сознался в слежке. Значит, подозреваемый. Дружба не должна застилать глаза цесаревичу.
— Владимир с Рудковским друзья?
— С детства, — Аяно на широко расставленных дрожащих ногах ковыляет к шкафу.
Озабоченно слежу за ее монгольской походкой:
— Ходить хоть можешь? Или будешь передвигаться короткими перебежками?
— Справлюсь, — ворчит, натягивая белоснежную сорочку под черный вычурный мундир.
Через полчаса мы выезжаем каждый по своим делам: Аяно на доклад к цесаревичу, я в научный центр Бородовых. Может, ученым удастся изучить зеленку-патрон и сказать из чего его слепили. Перед прощанием японка обещает сразу отзвониться, как только Вовка ее отпустит. Беспокоюсь за нее. Но цесаревич, вроде бы, у нас рассудительный, не рубит с плеча. Хоть и хитрый, как змей. Но сейчас это и к лучшему— значит, понимает последствия причинения вреда моей полковнице.
По дороге в Москва-сити звонит София:
— Перун, сегодня вечер у Долгоногих. Буду поздно. Кстати, безопасно уже? Ты разрешаешь мне идти?
— Разрешаю. Более того, иду с тобой. Тоже есть о чем поговорить с Долгоногими.
— Ммм…это не с их прелестной Марией, случайно? — как колокольчики, звенят ревнивые нотки.
— С блондинкой? — вспоминаю я светлую спортивную девушку. Столько времени уже прошло с последней нашей встречи. — Нет, с чего бы?
— Просто ваш турнирный бой в усадьбе Тендо был очень горячим. Думаю, ты запал ей в душу.
— Хе, ты меня переоцениваешь. Да и мне самому не интересны все столичные девицы. Самых красивых я уже присвоил.
— Что это, Перун? Неужели бесстыжая лесть? — усмехается София.
— Конечно, — наигранно вздыхаю, будто разоблаченный. — Чтобы сегодня ночью ты надела то сетчатый белье, я готов сказать всё, что угодно.
— Что ж, хотя бы теперь вы честны, князь, — кокетливо воркует девушка. — Я подумаю.
— Ага, как подумаешь, не забудь про чулки в комплекте.
Бросаю трубку — машина подъехала к небоскребу НИИ.
— Ты не хотела его убивать, Аделина, — осуждающе рычит Максим по спецсвязи. — Зато теперь стоит мне выйти из усадьбы, и чертов Перун тут же попытается грохнуть.
Спортивный тренер Первого лицея имени Бородова и агент Военно-секретной полиции Аделина Алмакаева отвечает:
— Задачи убивать не стояло. Вы поручили выяснить, эффективен ли патрон БЛД-16 против спецназовца Перуна. Я выяснила.
— Ты могла выбрать любых агентов проекта «Пересмешник»! Лучшие дворянские дружинники, Имперские мечи, даже «Красные зори»! — не успокаивается генерал. — Ладно, наших в «зорях» разоблачать не стоит. Но послать трех бездарей! Я просмотрел записи с камер. «Бульдоги» работают. Перун не смог регенерировать повреждения. Лишь Целитель спас, — Максим вздыхает. — Аделина, послушай еще раз, подполковник. У нас не так много осталось реактанта на «бульдогов». — Так генерал называл патрон БЛД-16. — Бородовы отдали свой потухший Осколок, но другие Дома не настолько щедрые кретины. Метеоритов больше нет.