— Как тебе мой план, милый? — спрашивает София, гордая собой.
Писец, бесчеловечный!
— Очень конструктивный, — всё же признаю.
От похвалы княгиня расцветает белозубой улыбкой.
— Значит, так и поступишь? Накроешь сегодня Якой королеву?
Качаю головой, прижимаюсь к ее лбу своим:
— Ни в коем случае, Соня.
Она обескураженно хлопает глазами. Целую свою кровожадную Гюрзу в губки и отстраняюсь.
— Но почему? — София берет меня пальчиками за рукав, умоляюще тянет к себе. — Это же отличный выход!
— Отличный? Подложить своего жениха в постель к другой? Притом, на регулярной основе? — усмехаюсь. — А мне казалось, ты еще та суперсобственница.
— Ну хватит! — топает она туфлей. — Конечно, мне это решение далось нелегко. Но ведь покоя нам не будет, пока навсегда не отвратим Вторжение! Если не решить всё сейчас, увязнем, как в болоте. Настанет вечная охота, ты застрянешь в своих битвах и вылазках на демонов, а мы с «сестрами» как на иголках будем сидеть. Никакого чувства безопасности! А я детей хочу и мужа рядом!
Как эпично закончила! Я аж восхитился.
— Мужа-короля, — уточняю с ухмылкой.
— Плевать на титул, — возражает София и тут же соглашается. — Но да, короля! Только потому, что корона поможет тебе спасти мир, о котором вообще-то ты и печешься.
— Не поможет, — обнимаю ее за плечи.
— Но… но почему? — она почти плачет.
— Потому что если я одурманю Элизабет, использую ее, чтобы объявить вне закона вымесов, и когда-нибудь это вскроется, то может обернуться еще большей бедой, — терпеливо объясняю. — Нам захотят отомстить, может, сама Элизабет, может, ее ближайшее окружение, может, даже все британцы. Тогда наши с тобой будущие дети точно не будут в безопасности. А мы лишимся правды.
— Черт! — ругается София, роняя слезы. — Какой же ты правильный!
— Какой есть, — глажу ее по растрепавшимся волосам.
— А вообще я рада, — сквозь плач признается княгиня. — Рада, что не придется делить тебя с этой лондонской сучкой.
— Вполне в твоем суперсобственническом стиле, — целую Гюрзу. — Эгоистка.
— Ну и пусть, — зарывается она носиком мне в шею.
На этом я оставляю Софию и направляюсь в левое крыло.
Элизабет первой добралась до просторной лоджии. Раскиданный на крытом балконе небольшой зимний сад приятно радует глаза цветущими орхидеями и плетениями экзотических лиан. За стеклянной оградой горят желтые звезды.
— Жарко, — произносит королева.
Элис, ее доверенная служанка, открывает окно. Внизу шуршат в кустах какие-то зверьки, ночной ветер треплет синие волосы королевы, забирается под тонкое домашнее платье.
— Вы рано, — слышит Элизабет за спиной нахальный мальчишеский голос.
Обернувшись, королева напарывается на раздевающий взгляд Перуна. Такое ощущение, что по-другому этот мясник-ребенок не умеет смотреть на женщин. Только вот так — разрывать глазами одежду в клочья. В их первую встречу Элизабет ощущала на себе такой же бесстыдный взгляд самца. Это бесило неимоверно, хоть низ живота, против ее воли, и наливался тяжестью.
— Очень уж было любопытно увидеть вас в полном здравии, — Элизабет пристально изучает смазливое лицо Перуна. У нее в голове не укладывается — как могут вместе сочетаться настолько хищное выражение и эта симпатичная мордашка?
— Тогда не буду разочаровывать, Ваше Величество, — кружится на месте Перун, разведя руки в стороны.
Элизабет чувствует злость за его озорство. Что он себе позволяет? Королева замечает, что все еще завороженно следит за хищно-милашной мимикой юного князя. Так, к черту! Королева отворачивается, не желая потакать странному желанию.
— Спасибо. Увидела. Вы свободны.
— Не думаю, — хмыкает этот опасный русский, приближаясь мягкими шагами. — Ловушку устроил Белиш?
Элизабет вертит головой в сторону двери.
— Не бойтесь. Нас не подслушивают, — говорит Перун. — Я бы заметил шпиона.
— Здесь могут быть скрытые жучки, — резонно замечает королева.
— Меня они не услышат, — отмахивается русский. — Фрактал Отвод. Может, в курсе.
— Я не знаток рас иномирян и их фракталов, — фыркает Элизабет.
Перун снова окидывает ее тяжелым взглядом, сканирующим сквозь одежду:
— Вы не уйдете, пока не ответите.
Элис удивленно вскрикивает что-то нечленораздельное. А у самой Элизабет неожиданно внутри всё обдает кипятком, колени теряют твердость. Стеклянная стена зимнего сада позади неё тихонько завибрировала от поднявшегося ветра.
— Звучит как угроза жизни правителя государства, — один Господь знает, какого неимоверного усилия стоило ей вскинуть правую бровь.
— Вот как? — фыркает Перун. — А как звучит то, что вымесы вырождаются?
— Категорично, мягко говоря, — сглатывает ком Элизабет.
Он делает еще шаг, теперь между ними не больше полуметра. Элиса уже готова бежать и звать охрану, но Элизабет качает служанке головой, хотя сама испытывает чисто женскую уязвимость перед сильным мужчиной. И это при том, что она — Полковой ледяного стиля Калех! Что за шуточки?!
— Сегодня я видел двух вымесов, и оба превратились в безумных монстров-каннибалов, — бросает Перун. — Ваш Белиш держал их на цепи, как неуправляемых животных. Хотите послушать мою версию?
— Извольте, — Элизабет украдкой смотрит на его решительный подбородок, на упрямые твердые губы.
— Вымесы изначально задумывались инферно как краткосрочный проект. Дары Хаоса не рассчитаны на долгий срок службы. Спустя всего десяток лет их носители начинают деградировать и скатываться до животного состояния. Мирел уже сошел с ума, Белиш чокнется позже, но каждый вымес, рано или поздно, обратится в неуправляемого зверя. Ваших подданных обманули. Им якобы вручили ключи от огромной силы, только изготовлены эти ключи из радиоактивного урана, вызывающего рак.
— Вам бы сочинять ужастики, — бормочет Элизабет, чувствуя, как в груди поднимается паника. — Зачем же инферно обманывать нас?
— Затем, чтобы вы не могли сопротивляться Вторжению, когда уничтожите жива-юзеров. Только сроки начала Вторжения, видимо, давно прошли, и вымесы начали «портиться».
— Вторжения? — хлопает глазами синеволосая королева.
— Вы серьезно не знаете? — русский мальчишка смотрит на королеву Англии как на дурочку. — Инферно хотят, чтобы иномиряне вторглись на Землю ордой и перебили всех людей. Типа, так Хаос получит проход в Высший мир.
— Куда? — Элизабет, правда, чувствует себя двоечницей на экзамене.
— Неважно, — отмахивается русский.
Она смотрит с подозрением на Перуна. Он вздыхает:
— Я вовсе не пытаюсь вам навешать на уши Доширака. Неужели Мирел единственный вымес, кто на ваших глазах сошел с ума?
Элезабет съеживается и становится маленькой растерянной девочкой. Потому что Перун прав. В последнее время у носителей Даров участились припадки безумия. На днях член Палаты лордов загрыз собственную любовницу. Еще раньше уважаемый пэр устроил бойню в собственном поместье. А за день до этого другой дворянин прямо на улицах Лондона обратился в демонскую форму, соответственно опять пострадали невинные подданные. Это не единственные случаи сумасшествия. На вопросы Элизабет Белиш отнекивался, что расследование проводится. Даже попытался указать как причину массовое отравление каким-то одинаковым продуктом. Обвинял в диверсии русские спецслужбы. Но сходили с ума только вымесы. И Элизабет подозревала канцлера во вранье.
Перун всё понимает по ее глазам.
— Вы представляете, что держите в стране бомбу замедленного действия? Когда все вымесы слетят с катушек, ваша старая добрая Англия превратится в скотобойню.
Элизабет отшатывается — слишком ярко представила возможную катастрофу. И все же она так легко не поведется на пугающие слова.
— Зачем же Белишу скрывать подобное?
— Скрывать от вас? — уточняет Перун. — Видимо, он еще надеется устроить Вторжение, тогда его хозяева-инферно сжалятся и не дадут сойти с ума. От вас же скрывается многое, в том числе и само Вторжение, задуманное инферно.