— Добби, я не думал, что кое-что так скоро может понадобится, но это ваше.
Мистер Миллер взмахнул палочкой и к нему из соседней комнаты прилетел свёрток. Он взял его в руки и с уважением вручил его мне.
— Прошу, это ваша одежда.
— Хозяин дал Добби одежду…
Моей радости не было границ. В свёртке оказался шикарный костюм-тройка из дорогой ткани, белая рубашка, галстук, кожаный чёрные туфли в цвет костюма и шляпа с широкими полями, и всё это сшито по моим меркам. Счастье переполняло меня, на глаза выступили слёзы.
— Хозяин подарил Добби одежду, и теперь Добби СВОБОДЕН!
— Да-да, — с улыбкой кивнул мистер Миллер. — Товарищ, вы слишком сильно впечатляетесь. Станиславских на вас не наберёшься.
— Спасибо! Огромное спасибо, мистер Миллер! Вы самый лучший волшебник.
— Добби, не морочьте мне то место, которое позади «Фаберже»! — усмехнулся мистер Миллер. — Я знаю за таких эльфов, как вы. Если бы не я, то кто-то другой поимел с вас деньги, и не факт, что помог бы. Обращайтесь ко мне, в другом месте вас обсчитают сильнее. Вам повезло узнать за Хайима Самуиловича, я знаю за то, как плохо жить без свободы.
— Ещё раз, мистер Миллер, спасибо вам! Я вам очень благодарен.
— Добби, я за вас всегда рад, но вы у нас в гостях надолго или даже чаю не попьёте?
— Эм… Вижу, мистер Миллер, что вы устали. Пожалуй, я пойду. Всего доброго. До свидания.
— И вам кошерно жить! Решите делать деньги, вы знаете, где меня найти. Из нас получится весёлая мишпуха* и могут быть отличные дела, если только не в пользу бедных.
Прихватив сундук, я телепортировался. Поскольку теперь дома у меня не было, не считая сундука, то мог идти куда угодно. Вот только в голову навязчиво лез лишь Хогвартс. Его богатая библиотека манила меня, как огонёк свечи манит мотылька.
Первым делом я приоделся в новенький с иголочки костюм. Он идеально сидел на моей фигуре. Покажись я в таком костюме на людях, обо мне подумают как о карлике-уроде, только волшебники опознают домового эльфа. Пипидастр отправился во внутренний карман пиджака, который был словно создан для любимой волшебной метёлки.
Вместе с сундуком я переместился в сердце Хогвартса — на его кухню. Тут как всегда кипела жизнь, но вяло в связи с отсутствием в замке студентов. Заметив меня, домовые эльфы замерли в шоке. Работа прекратилась, ложки, помешивающие варево в кастрюлях, замерли. У домовых эльфов и так большие глаза, но в этот момент они превзошли в размерах все возможные пределы.
Со всех сторон доносились причитания:
— Кошмар!
— Ужас!
— Свободный… Добби свободный… Бедный эльф.
Все домовые эльфы смотрели на меня с жалостью и брезгливостью, словно на прокажённого. Когда я проходил мимо, они шарахались от меня. В глазах парней было злорадство, девушки больше источали сочувствие.
Вперёд выдвинулся руководитель общины домовых эльфов Хогвартса по имени Стичер — пожилой домовой эльф с морщинистым лицом и сильно обвисшими ушами. Он с сочувствием смотрел на меня и осуждающе покачивал головой.
— Доигрался, Добби! Тебе дали свободу, — вновь покачал он головой. — Этого следовало ожидать.
— Здравствуйте, старейшина Стичер. Добби хочет присоединиться к общине и работать в Хогвартсе.
— Добби негодный домовой эльф, — пробурчал Стичер. — Но куда деваться… Нас слишком мало, чтобы бросать на произвол судьбы даже таких плохих эльфов, как Добби. Стичер поговорит с директором Дамблдором. Если он разрешит, то Добби будет работать в Хогвартсе.
Старейшина исчез. Я отследил его магию, и в конечной точке телепортации повесил заклинание прослушки. Тут же послышались голоса, один принадлежал Стичеру, другой твёрдый и уверенный с мягкими нотками директору Дамблдору.
— Простите, господин директор, у Стичера важное дело к вам.
— Добрый день, Стичер, — произнёс директор. — Раз важно, конечно, говори.
— К нам в общину пришёл плохой эльф… Хм… Добби. Ему хозяин дал свободу, теперь Добби некуда идти.
— Вы хотите, чтобы Добби присоединился к вашей общине? — произнёс Дамблдор. — В принципе, я не против, но вначале хочу поговорить с Добби.
— Конечно, директор. Стичер позовёт Добби.
Через мгновение около меня из телепортации появился Стичер. Он поджал губы и недовольно смерил меня строгим взором.
— Добби, — начал он, — с тобой хочет поговорить директор Дамблдор. Не смей позорить наш народ!
— Спасибо, старейшина. Добби не забудет доброты Стичера.