В следующий миг я телепортировался в кабинет директора. Это было большое помещение, в котором было установлено множество приборов. Они крутились, вертелись, парили и издавали позвякивающие звуки. На стенах висели живые портреты прошлых директоров Хогвартса.
За большим резным столом из массива дуба сидел Дамблдор, седой старик с длинной бородой в голубой мантии, украшенной полумесяцами. Он пил чай и как раз перед моим появлением взял из вазочки на столе рахат-лукум, который нёс ко рту… Нёс, но не донёс. Его рука замерла на половине пути, глаза и рот широко распахнулись.
— Ох, Ме-е-ерлин! — растягивая, медленно произнёс Дамблдор. — Кхе-кхе… Прости, вырвалось. Добби, верно?
— Да, сэр. Добби рад встрече с великим волшебником Альбусом Дамблдором. Для Добби это большая честь, сэр.
— Замечательный костюм, Добби, — уголки губ директора слегка приподнялись. — Присаживайся.
— Спасибо, сэр. Вы очень добры к Добби.
Пришлось забраться в большое для меня кресло, стоящее напротив директорского стола, в уголке которого был установлен насест для крупной птицы. Самого пернатого не наблюдалось.
— Добби, расскажи о себе. Кто был твоим хозяином?
— Хозяином Добби был Люциус Малфой. Он плохо обращался с Добби, поэтому Добби хотеть получить свободу. Добби рад, что стал свободным домовым эльфом.
Лицо Дамблдора вытянулось. Он в очередной раз не донёс до рта рахат-лукум. Посмотрев на кусочек сладости, старик печально вздохнул и положил его в вазочку.
— Неужели это мистер Малфой дал тебе такой дорогой костюм? — спросил он.
— Нет, сэр. Бывший хозяин Люциус продать Добби другому волшебнику.
— Как звали того мага? — насторожился Дамблдор, стараясь не показывать виду.
— Хайим Миллер, сэр. Замечательный волшебник. Он был очень добр к Добби. Ни один волшебник не был так добр к Добби, как хозяин Хайим. Когда мистер Миллер узнать, что Добби хотеть свободу, он сразу подарил Добби этот замечательный костюм.
— Удивительно, — покачал головой Дамблдор. — Бывают же на свете добрые волшебники. Я всегда верил в силу человеческого сострадания.
Я больше верю в жажду наживы, чем в сострадание, но вслух такому магу, как Дамблдор, такого лучше не говорить. Поэтому молча сидел, изображая восхищение от общения с великим волшебником. На самом деле директор был магически не сильнее меня, но и не слабее, примерно того же уровня, уже это удивительно для человека.
— Скажи, Добби, а Люциус Малфой отдавал тебе какие-нибудь приказы? — спросил директор.
— Да, — активно закивал я, изображая энтузиазм. — Мистер Малфой приказать Добби не говорить ничего о нём, его семье и доме. Поэтому Добби не может ничего говорить об этом.
— Понятно, — кивнул Дамблдор своим мыслям. — Этого следовало ожидать. Значит, ты хочешь работать в Хогвартсе. Я не против.
— Сэр… Великий волшебник Дамблдор, сэр, Добби свободный эльф. Добби хотеть получать зарплату.
В глазах директора, скрытых очками-половинками, поселились смешинки. Уголки губ сильнее поползли вверх.
— Понимаю, — сказал он. — Вполне пристойное желание свободного разумного существа. Предлагаю оклад в десять галеонов в неделю и два выходных.
— Ох! Сэр, Добби крайне признателен вам. Это очень щедрое предложение. Добби согласен, сэр. Альбус Дамблдор даже более великий волшебник, чем о нём говорят.
— Что ты, Добби, — тепло улыбнулся Дамблдор. — Это обычная ставка рабочего низшего звена. Бюджет Хогвартса позволяет подобные расходы. Будешь делать ту же работу, что и другие домовые эльфы.
— Спасибо, сэр! Добби счастлив.
— Да, ещё, — продолжил директор. — Как наёмный рабочий, Добби, ты имеешь право на жилое помещение. Выбери себе подходящую комнату, но не в преподавательском крыле и не в общежитиях студентов. Можешь идти к своим, начинать работу.
— Добби будет стараться, сэр. Спасибо ещё раз.
Раскланявшись, с лёгким хлопком я телепортировался обратно на кухню.
Предложение Дамблдора было невероятно щедрым. Десять галеонов в неделю — это пятьдесят фунтов. Низовая зарплата разнорабочего в шотландской глубинке, где мы и находимся. Домовому эльфу добиться таких (любых) денег невозможно нигде и никак. А уж два выходных — вообще нонсенс.
На кухне все эльфы замерли в ожидании. Ко мне обратился старейшина.
— Итак, Добби, что сказал директор Дамблдор?
— Директор был очень добр с Добби. Он принял Добби на работу в Хогвартс, обещал платить зарплату, дал два выходных в неделю и позволил выбрать себе жилое помещение, как наёмному сотруднику.
Хогвартские домовики дружно отвернулись, словно я сказал что-то грубое и непристойное.