— Это не те насекомые, которые у тебя будут, — покачал я головой. — Умерь аппетит. Тревор, ты видишь перед собой верблюда, который способен принести такую гору еды? Я маленький, старый и больной хомяк, не могу поднимать больше одной букашки.
— Ква!
Жаб передал образ, что хочет много жучков.
— Ну что ты сидишь, как Дунька на самоваре и дуешь щёки? Давай говорить за дело. Одна букашка или твою шкуру испытают на прочность мои когти. И не надо говорить за то, что тебе всё равно — не поверю. Даже если не причинит вреда — это будет неприятно.
— Ква-а-а…
Тревор передал мыслеообраз, в котором с неохотой соглашается на одну букашку.
Эх… Пришлось бегать по всему общежитию Гриффиндора в поисках букашек. Хорошо, что в этом помог Криволап. Наверное, со стороны зрелище, как хомяк отдаёт жабе букашку, показалось бы очень странным даже среди волшебников. А уж если знать, что это взрослый еврей в виде хомяка, который откупается от назойливой жабы…
Проверку комнат решил начать по старшинству. Всего семь курсов, детей распределяют в одну комнату, как и в моей юности. Значит, проверить необходимо не так уж много комнат. Поскольку я не знаю, в каких именно помещениях проживают Уизли, придётся осмотреть все семь спален.
Хорошо, что под каждой дверью имелся небольшой зазор. Вряд ли волшебники додумались до того, чтобы сделать отверстие для вентиляции комнат, которые в холодное время года отапливаются каминами, скорее это недочёт строителей. Из соображений сохранения тепла оставлять щели не стоит, поскольку коридоры не отапливаются.
В спальнях тепло было лишь в сентябре, мае и июне — это я прекрасно помню. В остальное время года там было либо холодно, либо жутко холодно, камин не помогал. Но у волшебников крепкое здоровье, к тому же считается, что суровые условия жизни в подростковом возрасте закаляют организм мага. Дар помогает владельцу приспособиться. Ещё в древности было замечено, что волшебник, который рос в суровой обстановке, более здоровый, чем растущий в тепличных условиях. Конечно, перегибать палку нельзя, но в Хогвартсе такого замечено не было. Маглам от такой жизни будет плохо, позже гарантированно разовьётся куча хронических болезней.
Если бы Софочка знала о том, как живёт Джеймс в школе, она непременно напихала бы ему в сумку волшебных обогревателей, толстых одеял и ещё кучу иного барахла. Так что лучше бы она оставалась в неведении. В Колдовстворце подобные способы закалки не практикуются, там по старинке обливаются холодной водой и ныряют в прорубь. В остальном же русская волшебная школа мало чем отличается от магловского учебного заведения.
В России живёт в три раза больше магов, чем в Великобритании. В Колдотворец дети поступают в возрасте семи лет, обучение ведётся шесть дней в неделю на протяжении одиннадцати лет. В школу дети перемещаются порт-ключами, а живут дома. Волшебные палочки дети сдают классному руководителю и получают на руки либо по достижению совершеннолетия, либо по окончанию школы. Для сирот и маглорожденных с тяжёлыми условиями жизни (пьющие или ненавидящие магию родители) есть общежитие при школе. Вместе с волшебной программой в русской школе волшебства преподают обычные уроки, так что дети растут без отрыва от мира обычных людей. Учеников в Колдотворце насчитывается от тысячи двухсот до полутора тысяч. В целом мне подобная система преподавания по Макаренко нравится больше. Русские маги идут в ногу со временем. Конечно, немного отстают от маглов, но не настолько, как британцы и европейцы. Краем уха слышал, что похожая система существует в США и Австралии. Лишь Европа предпочитает школы-интернаты.
Криволап остался сторожить снаружи в коридоре, поскольку никак не мог подлезть под дверью. Я же просочился в первую комнату. Превратился в человека и осмотрел спальню. Привычное по юности помещение: пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. У каждой кровати стояли небольшие комоды, на каждом подсвечник с двумя зачарованными на вечное горение свечами, в одной из стен встроен камин. Со стены у окна свисало ало-золотое знамя Гриффиндора с гигантским львом. Тут был жуткий бардак, всюду разбросаны носки, мятые мантии и тетрадки. Судя по оставленным на сундуке учебникам, я попал в комнату пятикурсников.
Среди детей четы Уизли старший вроде бы должен быть на шестом курсе, средние братья-близнецы на четвёртом, а младшие на втором и первом курсах. Значит, не та комната.
Превратившись в хомячка, я вылез из-под двери. Мало ли, вдруг кто-то из детей вернётся за перьями и обнаружит в коридоре взрослого человека. Естественно, ребёнок испугается и поднимет панику. А хомячок — самое безобидное создание. Вроде бы грызун, но милый и не вызывает страха ни у кого, кроме кузины Беллатрисы, чтобы я видел её на одной ноге, а она меня одним глазом.