Питера окончательно доконали наши нападки. Громко и грозно пискнув, он стал оборачиваться человеком. Поняв, что так можно и с жизнью расстаться, я тоже стал оборачиваться. Достаточно того, что Питер на меня наступит. Я не жаба-мутант, даже с навыками метаморфа придётся нелегко. Пока буду восстанавливаться, Петтигрю меня добьёт чем-нибудь вроде Непростительного заклинания Авада Кедавра.
Криволап отскочил, грозно выгнул спину и зашипел на Питера. У кота на загривке шерсть стояла торчком, хвост вытянулся вверх и в целом полуниззл выглядел очень грозно.
На всякий случай во время превращения в человека я с помощью метаморфизма преобразил лицо в своё старое.
Под ускоренными рефлексами превращение происходило подобно наблюдению за ростом цветка в сильно ускоренной перемотке. Проклюнулась и стала увеличиваться голова, появились побеги–конечности. Еще миг — и на том месте, где только что была крыса, стоял человечек, скрючившийся от страха и злости, он запустил правую руку без мизинца в карман мантии.
Питер сильно изменился. Раньше это был печальный мальчик плотного телосложения, потом низкорослый полный юноша, но сейчас это был коротышка, едва выше тринадцатилетнего ребёнка. Жидкие бесцветные волосы растрепаны, на макушке появилась изрядная лысина. Что–то крысиное сохранилось в остром носике, в круглых водянистых глазках. Прерывисто дыша, он со страхом следил за моим превращением, бросил быстрый взгляд на дверь и судорожно нащупывал что-то в кармане, видимо, волшебную палочку.
Моё превращение в человека завершилось раньше, чем Питер успел что-то предпринять. В отличие от бывшего друга, одетого в старую, потрёпанную мантию чёрного цвета, на мне был надет шикарный чёрный костюм-тройка индивидуального пошива. Пейсы во время изменения удалось убрать, в итоге на голове красовалась короткая стрижка.
На лице Петтигрю отобразился невероятный ужас, когда он разглядел, кто стоит перед ним.
— БЛЭК?! — громко с ужасом воскликнул он.
У меня не было времени доставать волшебную палочку, поскольку Питер уже начал вытягивать свою. Я взмахнул правой рукой и совершил самое привычное и отработанное колдовство, которым пользуюсь ежедневно множество раз. Трансфигурация, как по мне, одно из лучших направлений волшебства. Ею я владею замечательно. Не говорю, что в совершенстве, поскольку совершенства не существует, к нему можно стремиться всегда, даже если думаешь, что уже достиг результата.
Мантия Питера была мгновенно трансфигурирована невербальным беспалочковым колдовством. Она превратилась в цепи, которые плотно связали маленького волшебника. Руки Петтигрю оказались плотно прижаты к телу, он не мог пошевелить даже кистью. Цепи сильно впились в тело волшебника.
— А-А-А-А-А! — громко закричал от боли Петтигрю.
Теперь я уже спокойно достал свою волшебную палочку и наставил на противника.
— Экспеллиармус!
Палочка Питера вырвалась из ладони и прилетела ко мне. Я поймал её левой рукой и положил во внутренний карман пиджака, который был сделан из плотной кожи в виде чехла для палочки.
Взмахнув волшебным инструментом, я наложил невербальное заклинание, которое не позволяет звукам покидать пределов комнаты. Хорошее заклинание для родителя, у которого много детей и приходится работать на дому. Когда детей трое, волшебник волей-неволей освоит подобные чары, конечно, при условии, если есть кому присматривать за отпрысками. У нас воспитанием и присмотром детей занимается Софья, так что она подобным мастерством наложения этого заклинания не может похвастать.
— Убиться тапочкой! Питер… — оскалился я. — Здрасьте вам, давненько не виделись. Рад видеть, старый друг…
По моему голосу сложно было заподозрить радость, скорее, наоборот, что-то вроде интереса вивисектора к подопытному.
— С-с-сириус?! — голос у Петтигрю остался писклявым, зрачки «бегали» по сторонам в поисках спасения. Он вновь быстро покосился на дверь. — Мой друг… мой добрый друг… Что ты тут делаешь?
— Питер, я имею вам кое-что сказать за смерть нашего лучшего друга и его жены, а также за отправку на «прекрасный» курорт Азкабан… Что вы коситесь на дверь, как Шмулик на шекели?! Даже не надейтесь.
— С-сириус… — испуганно взвизгнул Петтигрю, по–прежнему украдкой озираясь и бросая взгляды то на лестницу в спальни мальчиков, то на девичье крыло, то на единственную дверь-портрет. — Всё не так… Ты-ы… Ты сильно изменился. Разве ты не должен быть в анимагической форме чёрным псом?