Луна постоянно возилась с моим хомяком, она проводила с ним больше времени, чем я. Лавгуд его поила, кормила. Мистер Огер с удовольствием катался на плече Луны или в кармане её мантии. Лавгуд не позволяла другим ученикам гладить хомячка, наверное, поэтому зверёк полюбил её больше, чем хозяина. Меня это немного задевало. Но после размышлений пришло осознание, что так даже лучше. Не нужно самому ухаживать за зверьком, а дома покажу сытого и здорового хомяка, скажу, что всё в порядке… Жаль, нельзя подарить этого зверя Луне, я бы с радостью это сделал.
Когда мы заканчивали завтракать, в зал традиционно залетело множество почтовых сов. Они подлетали к тем, кому предназначено послание. Студенты получали письма и небольшие передачи от родителей, некоторые расплачивались за газеты и журналы. Девочки с визгом обрадовались журналу «Ведьмополитен» и под насмешливыми взглядами мальчиков обступили редких обладательниц этих красочных глянцевых изданий. Мне прилетела сова от мамы с небольшой бандеролью.
Тут же я зашуршал обёрткой. Внутри оказалась пачка чая, коробка с какао и несколько шоколадок.
Сидящий по правую руку Терри Бут, заглянул в мою коробочку и радостно воскликнул:
— Шикос! Теперь у нас будет чай.
— Тише ты, — шикнул я на Терри. — Хочешь, чтобы к нам устроили паломничество все студенты с факультета?
— Таки да, — согласился Энтони Голдстейн, сидящий от меня слева. — Терри, даже на гербе Хогвартса написано: «Не щекочи спящего дракона».
— Простите, — смутился Бут. — Просто обрадовался, что не придётся давиться тыквенным соком.
— Ничего, люди привыкают к дордочкам, — заметил я. — Посмотри на студентов четвёртого курса — они пьют сок и не морщатся. Боюсь, там такая клиника, что они этот сок могут даже заказать в пабе во время выхода в Хогсмит.
— Эх… — печально вздохнул Голдстейн. — Нам в Хогсмит можно будет пойти только в следующем году.
Тут я обратил внимание на небольшого сычика, который принёс письмо Луне Лавгуд. Она рассмотрела конверт и протянула его хомяку, который сидел у неё на правом плече. Мне стало интересно, что происходит. Бороться с любопытством не стал — это бесполезно в настоящий момент. Время до занятий есть, я позавтракал, поэтому встал из-за стола и подошёл к Луне. Она сидела недалеко, всего через пару человек от Энтони.
Когда я подошёл к Луне, скосил глаза на конверт, который держал в лапах хомячок. На конверте было написано:
Луне Лавгуд для передачи в лапы лично мистеру Огеру.
— Привет, Луна. Это что? — удивлённо кивнул я на послание.
— Здравствуй, Джеймс, — обернувшись, Лавгуд приветственно кивнула мне. — Кто-то прислал письмо мистеру Огеру.
— Эм… Письмо хомяку? — я внимательно посмотрел на своего хомяка. — Ничего не понимаю.
— Наверное, это друг мистера Огера, — предположила Луна. — Мне интересно изучать магических хомяков, так много нового узнаю. Я собираюсь написать статью для журнала отца.
— О! У твоего отца есть журнал?
— Да, — кивнула Лавгуд. — Папа издаёт ежемесячный журнал «Придира».
— Что-то слышал, но не читал.
— У меня есть все последние номера «Придиры», я дам тебе почитать, — произнесла Лавгуд.
— Спасибо, с удовольствием почитаю, — скосил я глаза на хомяка. — Эм… Мне кажется, что хомяк таки не может распечатать конверт. Может быть, это такая шутка? На самом деле письмо написали тебе, Луна. Просто кто-то знал, что ты всё время ходишь с моим хомяком, вот и решили так разыграть.
— Да? — наклонила голову направо Лавгуд. — Точно, мистеру Огеру будет сложно распечатать конверт, — она серьёзно посмотрела на хомяка. — Мистер Огер, позвольте, я распакую конверт.
Что удивительно, хомяк протянул письмо Луне. Она взяла со стола тупой столовый нож и аккуратно вскрыла конверт. Достала оттуда лист белой бумаги, развернула его. Послание было написано синими чернилами обычной авторучкой ужасным почерком, который с трудом читался. Сам текст письма был странный и короткий. Хомяк уставился в бумагу с таким видом, будто в самом деле читает послание.
Добрый день, мистер Огер.
В норке седьмого хомячка обнаружился запас зерна, которое отравлено пестицидами. Зерно днём бедный хомячок носит в щеках, лишь на ночь складывает в пятой норке. Мне зерно брать нельзя, поскольку ветеринар запретил употреблять глютен. Нужно спасать товарища, пока никто не отравился.