— Попугаи тоже говорят, — насмешливо прокомментировал Джеймс.
— Ты что-то имеешь против Локхарта? — нахмурилась я.
— Упаси бог! — поднял вверх руки Джеймс. — Просто странно, что автор фэнтезийных рассказов будет вести у нас уроки.
— Фэнтези? — мне не хотелось в это верить, ведь книги Локхарта были великолепными, он так ярко описывал свои приключения.
— Ага, — кивнул Джеймс. — Фэнтези от первого лица, так моя мама сказала, а она в магии и литературе разбирается хорошо. Поэтому когда мама увидела, что в качестве учебников у нас будут художественные произведения, она дала мне с собой в школу стопку русских учебников по ВОБЖ.
— Что за ВОБЖ? — мне была непонятна расшифровка этой аббревиатуры.
— Это русское сокращение, — ответил Джеймс. — Волшебные основы безопасности жизнедеятельности. Аналог нашей защиты от тёмных искусств, только там помимо заклинаний ещё есть инструкции по разборке автомата Калашникова, метанию гранат, в какую сторону ложиться ногами во время ядерного взрыва, чтобы уцелел паспорт и тому подобное.
— ДАШЬ ПОЧИТАТЬ?! — схватила я Джеймса за руки. — Пожалуйста!
— Без проблем, — спокойно ответил Джеймс. — А ты русский язык знаешь?
— Нет, но… — пришлось отпустить Джеймса. Настроение, только что поднявшееся после выходки Рона, снова опустилось. — Там на русском, да?
— Гермиона, ты ожидала от русских учебников, что они будут написаны на суахили? — веселился Джеймс.
— Да ну тебя, — надула я щёки. — Всё, мне пора, а то на гербологию опоздаю. Тебе тоже не мешало бы поспешить.
— Не-а, — широко улыбаясь, Джеймс покачал головой. — У нас история магии. Бинс не заметит, если прямо перед ним будут вызывать Сатану, не то что опоздавшего студента.
***
Весь день у меня не уходили из головы мысли о том, что Локхарт может столь нагло врать в книгах и преподносить развлекательную литературу в качестве учебной. Но после обеда у нас начался урок по защите от тёмных искусств и Гилдерой после пафосного представления раздал всем тесты.
Моё мировоззрение дало серьёзную трещину.
В первый раз розовые очки раскололись, когда за попытку моего убийства, устроенную Роном Уизли и Дином Томасом, меня наказали вычитанием баллов. Причём это сделала та учительница, которая казалась самой правильной, с которой я брала пример — Минерва Макгонагалл. Тогда я разочаровалась в учителях и появилась мысль, что взрослые не безгрешны и ошибаются порой больше, чем дети.
Раньше я была толерантной, но после того случая, стыдно признаться, стала ненавидеть и опасаться рыжих и чернокожих. Вроде бы глупо, что отношение к большой группе людей сформировалось всего лишь из-за действий одного из их представителей (Рон — рыжий, Дин — чернокожий). Оказалось, что этого достаточно, чтобы взрастить нелюбовь ко всем похожим людям.
Второй раз мир изменился после знакомства с Джеймсом и его семьёй. Казалось, что мир волшебства должен быть таким… древним, замшелым, как Хогвартс — ни отопления, ни электричества. Я считала, что все волшебники живут в средневековье, а в мире магии техника не работает. Ведь в «Истории Хогвартса» было написано, что в Хогвартсе приборы маглов не работают. Но когда я оказалась в доме Миллеров, то была шокирована. Техника прекрасно работала в доме чистокровных волшебников, никакого напоминания о средневековье. Да по сравнению с поместьем родителей Джеймса наш дом казался устаревшим на полвека. У Миллеров была самая современная бытовая техника, отличная система центрального отопления и кондиционирования. У нас же стоял всего один кондиционер в гостиной, а батареи отопления натыканы как придётся.
И вот сейчас мир рухнул в очередной раз. Учитель, который казался героем, сильным боевым магом, оказался совсем не тем, кем кажется. Взглянув на него под другим углом, я внезапно осознала, что Гилдерой Локхарт похож на телезвезду нетрадиционной ориентации. Актёр, который вжился в свою роль и играет на публику, наглым образом дурит нам головы. Это было возмутительно!
Решающий удар, снёсший напрочь заслоны заблуждений, нанёс тест, точнее, вопросы в нём. Я наивно полагала, что опрос предназначен для выявления нашего уровня знаний, а оказалось, что все вопросы относятся к личности Гилдероя Локхарта. Какие у него мечты, желания, любимый цвет, желаемый подарок…
Это так напоминало детские дневники-опросники, которыми девочки обменивались в младшей школе. Такие опросники носили пафосное название «Дневник дружбы». Девочки считали, что это позволяет лучше узнать друг друга, чтобы ближе подружиться. У меня ничего не вышло, поскольку мой дневник никто не захотел заполнять. Это было до жути обидно.