Глава 35
Добби
Три месяца… Так долго я дышал спокойно и мог позволить тратить большую часть времени на учёбу. Гилдерой Локхарт больше ни разу не вызывал меня. Странное дело, раньше дёргал по разным пустякам, а за целый квартал ни одного вызова. Неужели писателю так не понравились пикси? Как по мне, очень милые создания. А уж когда до меня дошли слухи о том, что Локхарт после общения с этими корнуолльскими милашками отправился в больничное крыло, вообще считаю пикси самыми замечательными созданиями.
Филч после того, как у него появилось электричество, перестал меня напрягать во всех смыслах этого слова. Он продолжил относиться ко мне с подозрением, но больше не следил, словно сталкер-маньяк, работой загружал едва ли на сотую часть моих возможностей, а главное — был доволен. Своей улыбкой завхоз пугал школьников, непривычных к подобному зрелищу. А чего бы старику не улыбаться? У него есть видеомагнитофон и подборка фильмов на несколько лет беспрерывного просмотра. В комнатах светло и свежо. Аргус откуда-то притащил электрические обогреватели, которые установил в спальне и в кабинете, теперь у него не то что тепло, но уж точно не холодно, как было раньше.
Библиотека вновь открыла мне свои знания. Хогвартс за время своего существования успел накопить огромное количество книг по магии. Многие книги были древними, написанными на староанглийском, латыни, французском, греческом, арабском и других языках.
Мне пришлось переключиться на изучение алхимии. В открытом доступе библиотеки был целый стеллаж, отведённый под данное направление волшебства. Многие книги были учебниками старого образца, последний из которых датировался 1937 годом.
Осторожные беседы с сородичами позволили пролить свет на ситуацию. Оказывается, в прошлом алхимия была основным предметом наряду с зельеварением, её можно было выбрать после третьего курса, как сейчас школьники выбирают между уходом за волшебными животными, магловедением, прорицанием, древними рунами и нумерологией. Уже в двадцатых годах этого века алхимию убрали из основных предметов, она стала факультативом, который преподаётся периодически после пятого курса. Для этого нужно, чтобы набралось хотя бы четыре человека, которые в письменном виде изъявят желание изучать данный предмет.
Первая же книга, прочитанная мною, называлась «Введение в Алхимию». И тут выяснилось, что все мои действия по улучшению зелий — это не зельеварение, а алхимия. Учебник давал данному направлению волшебства следующее определение: алхимия — это наука о смешивании различных элементов и о превращении одних элементов в другие. Кроме того, алхимия тесно соприкасается с астрологией, наделяя элементы свойствами связанных с ними космических объектов. Но это не всё.
Есть ещё раздел Высшей алхимии, которая позволяет создавать эликсиры. Эликсир имеет от зелья серьёзное отличие. В качестве его основы служит жидкость, в основном вода, которой передаются свойства различных ингредиентов. То есть в эликсире можно с максимальной эффективностью исключить побочные эффекты, при условии, если рецепт был рассчитан верно. К тому же эликсиры в большинстве случаев обладают постоянным эффектом. Например, в теории, если переделать Оборотное зелье в эликсир, то можно создать напиток, который позволит мне превратиться в человека.
На три месяца я с головой ушёл в изучение литературы по алхимии, в процессе отрабатывал полученные знания на практике, на что уходили все мои запасы ингредиентов и много сверх того. Обычные вещества удалось раздобыть у маглов, а остальное пришлось либо добывать, например, в школьных теплицах, либо покупать под Оборотным зельем. Для этого я позаимствовал в нескольких банках фунты и доллары, затем разменивал их в Гринготтсе под разными личинами.
Третьего декабря я сидел в кресле перед камином, смотрел на языки пламени и пытался переварить мысль, которая с накоплением опыта и знаний, наконец, до меня дошла. На журнальном столике лежала виновница моей гудящей головы — это была тоненькая книга. На кожаной обложке было написано:
Mutus Liber
Nicolas Flamel
Книга, как ясно из названия, за авторством Фламеля. Название переводится как «Немая книга». В ней в пятнадцати гравюрах изображается процесс Великого Делания (изготовления философского камня).
Тонкая книжонка была открыта на последней странице. На ней были изображены молодые мужчина и женщина, которые мелькали на других гравюрах как создатели камня на разных этапах. Эта парочка размещалась под П-образной рамой, на которой висел иссохший бородатый мужчина, над головой которого имелся нимб из чёрного дыма. От бородатого мужчины (как я понял — жертвы-донора) к парочке магов тянулись золотистые лучи. Второй такой же мужчина безжизненной куклой лежал на земле.