Эта картинка единственная из гравюр, которую я частично сумел расшифровать. Полученные знания по алхимии позволили сделать единственный верный вывод — с помощью философского камня можно поместить жизненную энергию человека в воду, тем самым создаётся Эликсир Жизни. Закон сохранения энергии в действии. То есть Фламель с супругой за свою долгую жизнь должны были заплатить жизнями десятков людей.
Как думают обычные маги о философском камне? Волшебники считают, что достаточно иметь этот камень, а с помощью него легко можно получить эликсир жизни или превращать свинец в золото. Вроде как кинул камень в воду, и можешь пить готовый эликсир. Или приложил булыжник к свинцу, он тут же превращается в золото. Но на самом деле всё обстоит иначе.
Философский камень — это универсальный проводник-трансмутатор. С помощью него можно превратить одно вещество в другое или переместить свойства какого-то вещества или живого существа в эликсир. Превращение свинца в золото — это самая известная цепочка трансмутации. Но основная ценность камня для волшебников в том, что с помощью него можно получить различные ингредиенты и позаимствовать положительные качества волшебных существ, которые считаются проклятыми. Например, в теории можно изъять положительные свойства крови единорога.
Имея такие возможности, алхимик может создать такой эликсир, который иными способами изготовить нереально. Но… Нужно хорошо знать алхимию, без этого невозможно использовать философский камень. Он будет попросту бесполезным булыжником.
Гравюры из «Немой книги» перечёркивали то, о чём говорилось в фолианте «Алхимия, древнее искусство» авторства Арго Пиритса. Автор этой книги рассказывал об опытах Фламеля по получению философского камня. Точнее не так. Было такое ощущение, словно все описанные в книге Пиритса методики были тупиковыми, но об этом нигде не говорилось, наоборот, текст подавался так, словно это действующий рецепт Великого делания. Наверное, именно поэтому Фламель поделился своими опытами, чтобы глупые маги напрасно тратили силы на тупиковые исследования.
Если я что-то и понял, так это то, что мне с философским булыжником открыт прямой и лёгкий путь в Высшую алхимию.
Коньяк… Мне нужен коньяк, пентаграмма и философский камень…
Из заначки, в смысле из сундука, были извлечены первое и третье, пентаграмму я нарисовал на полу спальни. Она нужна небольшого размера. Бутылку с элитным алкоголем установил в центр чертежа, на вершину пентакля положил философский камень. Остальные четыре вершины звезды заняли другие ингредиенты: половина передней ноги единорога, та, что с копытом; приличный кусок печени дракона, между прочим, по семнадцать сиклей за унцию; сок Мурмокля (быстрорастущий гриб, выделяющий специфическую жидкость, используется во многих целебных зельях); лирный корень (он же Аир обыкновенный, используется во многих целебных зельях и по Пиритсу был использован при создании философского камня).
Дальше осталось начертить внутри пентаграммы рунный конструкт. Если верна информация, полученная из алхимической литературы, стандартное рунное заклинание для приготовления простых целебных эликсиров вполне годилось, к нему оставалось добавить направление действий через «фильтр» в виде камня, и направление «зарядки» жидкости от главной вершины пентаграммы на центр чертежа.
Все приготовления были завершены, я наставил пипидастр на чертёж и направил через магический инструмент мощный поток магии. Все ингредиенты стали скукоживаться, словно из них экстренно отсасывали влагу. Они уменьшались в размерах, а вскоре и вовсе рассыпались прахом. Философский камень сиял потусторонним красным цветом. Когда ингредиенты исчезли, сияние утихло, и камень принял прежний вид. Коньяк в бутылке светился тусклым желтым светом, словно радиоактивная жидкость из мультфильма.
Забрав бутылку и удалив следы проведения ритуала, я принял Оборотные капли и в виде чернокожего переместился на Виргинские острова. Шон Уолш оказался дома, он в виде молодого ирландца смотрел телевизор в гостиной. Парень дёрнулся, заметив меня.
— Это вы!
— Шон, — кивнул я. — Ты долго ещё будешь в этом виде?
— Надеюсь, что не меньше пары недель, — ответил Уолш. — А что?