Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой. В глазах гомункула мелькнуло торжество, его узкие губы изогнулись в мерзкой улыбке.
Ритуал возрождения, описание которого было найдено в Запретной секции, был описан довольно расплывчато. Можно предположить, что для него нужна кость отца того, кого возрождают. Но у меня на этот счёт было своё толкование. Эльф, кость которого оказалась в котле, тоже был чьим-то отцом…
— Хе-хе-хе!
— Где ты найдёшь плоть слуги? — с подозрением спросил Воландеморт, у него во взгляде поубавилось злорадства после моего подозрительного смеха. — Нужен кто-то из моих слуг… Что-то я тут никого их них не вижу…
— Ой, не нужно ваших баек, — отмахнулся я, доставая лезвие, заточенное с обеих сторон. — В книге было написано, что нужен слуга. Не было там никаких уточнений насчёт того, чей слуга и какая плоть.
Лезвие было вручено Кричеру.
— Слуга, ты должен обрезать себе крайнюю плоть.
Воландеморт выпучил на эльфа глаза.
— ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! — воскликнул он во всю мощь слабеньких лёгких.
Если только чуть-чуть. На самом деле у меня был вполне обоснованный умысел. Во-первых, гомункул был создан на основе крови Кричера. Во-вторых, если в ритуале будет использована кость и плоть эльфа, то с высокой вероятностью Воландеморт воплотится в эльфийском теле. Как раз именно то, что нужно для моих экспериментов.
В самом деле, не превращать же одного из моих сородичей в инвалида? Тем более что слуга у меня имеется в единственном экземпляре. Как показывает опыт иудеев — без крайней плоти можно вполне спокойно жить.
— Ох! — с испугом взял лезвие Кричер. — Что бы сказала хозяйка, если бы узнала, что из Кричера хотят сделать иудея, — пробормотал он, отрезая кусочек плоти.
— Кидай в котёл.
— НЕТ! — выкрикнул Воландеморт.
Кричер кинул крайнюю плоть в котёл и проводил её печальным взглядом.
— Плоть слуги, отданная добровольно, оживи своего хозяина!
— Идиот, — прошипел гомункул. — С-с-слуга должен быть моим! Ты сам с-слышишь, что говоришь? Оживи «своего» хозяина!
— Не учи батьку борщ хлебать, — усмехнулся я.
Жидкость в котле забурлила. Я достал последний ингредиент — шприц с красной жидкостью.
Тут была небольшая сложность. Кого считать врагом Воландеморта? Первым на ум приходит Дамблдор. Но в таком случае нарушается цепочка, в результате которой должно получится эльфийское тело. В принципе, достать кровь Дамблдора не так уж сложно. Можно телепортироваться к нему в спальню, дополнительно усыпить чарами и использовать шприц.
Пришлось пойти на хитрость. Конечно же, врагом Воландеморта можно считать меня! Тут даже возразить нечего, ведь для Тома Реддла я могу стать ночным кошмаром, ужасом, летящим на крыльях ночи…
Кричер недавно получил приказ силой взять у меня кровь. Я активно и старательно сопротивлялся, поскольку боюсь уколов. Так что все условия соблюдены. Враг есть, кровь тоже в наличии, взята силой.
— Это точно кровь моего врага? — с подозрением спросил Воландеморт. — Не какого-нибудь магла Джона?!
— Точно, как в ювелирном магазине, — кивнул я. — К Трелони не ходи.
— Взята силой? — подозрительность в голосе Реддла не уменьшилась.
— А то! Враг очень активно сопротивлялся. Ногами отбивался, руками толкался…
Красная жидкость из шприца была выдавлена в котёл.
— Кровь недруга, взятая насильно, воскреси своего врага!
Жидкость мгновенно стала ослепительно белой.
Подняв телекинезом гомункула, который ничего не мог с этим поделать, я отправил его в кипяток. Котёл кипел, сверкающие искры летели во все стороны, от их слепящего блеска всё вокруг погрузилось в непроглядную черноту.
Искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара, он становился всё гуще. Пар затопил всё. Я погасил пламя горелки. В облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания низкого, худого, как скелет, домового эльфа с большими обвисшими ушами.
Воландеморт отвёл взгляд от меня и принялся осматривать собственное тело. Его кисти напоминали больших белых пауков; кожа бледно-серая, словно покрытая змеиными чешуйками; его длинные бледные пальцы ощупывали грудь, руки, лицо. Красные глаза, зрачки которых, подобно кошачьим, превратились в щёлочки, пронзительно горели в полумраке, освещаемом тусклым зеленым светом.
Охваченный ужасом, он вытянул вперёд руки и начал сгибать и разгибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания ни на бурчащего Кричера, с грустью смотрящего на свой кровоточащий детородный орган, ни на меня, держащего в руке пипидастр, замаскированный иллюзией под волшебную палочку.