— Ты мне всё расскажешь, — произнёс Воландеморт свистящим шёпотом. — Ты наивно думал, что я буду служить какому-то волшебнику. Лорд Воландеморт никому не служит. Все должны подчиняться мне, а не иначе!
— Интересное мнение, я его передам Шао Кану.
— Шао Кан… — ухмыльнулся Воландеморт. — Я спрашиваю себя: как ты мог поверить, что я не убью себя и не восстану вновь? Тот, кто знал, как я защитил себя от смерти? Тот, кто своими глазами видел доказательства моей безмерной силы? И я отвечаю: может, ты настолько уверен, что существует ещё более могучая сила, которая может уничтожить даже лорда Воландеморта… Сила, которая напугала всю магическую Британию — Тёмный Властелин… Я вспомнил… Да-да, Абдаль Аят, в сентябре после твоего ухода ко мне вернулась память. Думаешь, я забуду, как ты убил меня и похитил философский камень?
— Допустим, убил тебя не я, а Дамблдор… Думаешь, я забуду, что ты должен мне два миллиона? — изогнул я бровь, сдобрив речь изрядной долей сарказма. — Ты не Тёмный Лорд, а жалкий мошенник. Ради небольших денег нарушил магическую сделку, скинув последствия клятвы на своего слугу. Бедняга Квиррелл, он был подающим надежды — сильный, в перспективе великий волшебник. Тебе стоило бы назвать себя не Воландеморт, а губитель перспективных магов. Скольких сильных волшебников ты погубил, заставив себе служить?
Воландеморта не задели мои слова, он остался спокоен.
— Мой слуга умер, мне пришлось покинуть его тело, и я снова стал таким же слабым, как раньше, — сказал он. — Я вернулся в глушь, туда, где прятался, и, по правде говоря, я засомневался тогда, удастся ли мне вообще вернуть свои силы… да, это, пожалуй, было самое тяжёлое для меня время… я не мог рассчитывать заполучить ещё одного волшебника… и я уже отбросил всякую надежду на помощь от кого-нибудь из Пожирателей смерти… Но тут появился ты.
Тёмный Лорд со злорадством окинул взором моё скованное печатью тело.
— Я разочарован… признаюсь, я весьма разочарован… — продолжил он. — Ты казался сильным волшебником, но попался в примитивную ловушку.
— Кстати, что за ритуал? Мне такого не встречалось.
Воландеморт с хохотом поднял палочку и произнёс:
— Круцио!
Боль была совершенно невыносимой; кости, казалось, вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски; глаза бешено вращались в глазницах, и мне хотелось только, чтобы эта мука прекратилась… забыться… умереть… Думал, что привычен к боли, но к такой адской пытке привыкнуть невозможно.
Вдруг всё кончилось. Я обессилено стоял и до сих пор не мог пошевелиться. Передо мной, как в тумане, горели кроваво-красные глаза. Хохот Воландеморта оглушил меня, казалось, он подобен грому. Словно с жуткого похмелья кто-то взорвал рядом снаряд.
— Узнать про ритуал захотел… — злорадно прошипел Воландеморт. — Глупо было считать себя сильнее меня. Подумаешь, выучил пару беспалочковых фокусов! Это не делает тебя великим. Я хочу, чтобы ты больше никогда не заблуждался по этому поводу. И сейчас я докажу это.
Он вновь направил на меня палочку:
— Круцио!
Боль снова затопила меня с головы до пяток. Невыносимые страдания, которые заставили меня кричать до хрипоты. Казалось, боль длится целую вечность, но в какой-то момент её не стало.
Волан-де-Морт улыбнулся своей ужасной улыбкой. Его красные глаза были равнодушны и безжалостны.
— Понравилось лекарство от жадности? — с ехидством спросил он. — У меня его ещё много припасено. А теперь расскажи о ритуале, который вернёт мне человеческую внешность!
— Всего-то? — хмыкнул я. — Можно было и без пыток попросить, я и так собирался тебе его поведать. Конечно, вышло всё немного не так, но в итоге все Тёмные Лорды либо приходят под длань Шао Кана и получают безмерную власть, либо остаются за бортом жизни.
Воландеморт не сдержался, он вновь направил на меня палочку:
— Круцио!
На этот раз боль длилась недолго, но мне от этого было не легче. Я кричал, стонал, но ничего не мог поделать, ритуал, сдерживающий мою магию, оказался отличным. Казалось, его невозможно перебороть.
— Это же что-то из демонологии? — прохрипел я, стараясь сохранять внешнее спокойствие. — Про пентакли слышал, но двенадцатилучевая звезда… Кого такой печатью удерживать? Архидемонов разве что…