— Ага, — усмехнулся Фламель, добавив в голос сарказма. — Ты ещё этим детишкам баллов добавь, с неким намёком, чтобы привлечь всеобщее внимание. Тогда у них точно начнут выпытывать, за что прибавили баллов, и они поведают о героическом спасении камня.
— Хорошая идея, Николя. Так и сделаю.
— Альбус, ты всё ещё носишься с этой глупой идеей о борьбе с недолордом?
— Николя, я не желаю оставлять неоконченных дел. Том зашёл слишком далеко. Бессмертный маньяк… Я даже боюсь представить, сколько бед он может принести.
— Не преувеличивай, — закатил глаза Фламель. — Во все времена с маньяками справлялись толпой. Рано или поздно их свергали и уничтожали. Бессмертных не существует, тебе ли не знать это, Альбус? На моей памяти было столько тёмных магов, что всех не упомнишь. Например, Экриздис, который в Азкабане проводил жуткие опыты. Всё равно завалили.
— Я боюсь, Николя, что Том натворит бед, как Геллерт Гриндевальд.
— Не путай тёплое с мягким, Альбус, — насмешливо протянул Фламель. — Во времена Геллерта назрела такая политическая ситуация, что многим нужна была война. Гриндевальд получил серьёзную поддержку. Сейчас же война никому не нужна. К тому же Том на фоне Геллерта, словно беззубая злая такса на фоне злобного и здорового волкодава. Реддл обычный безумный маньяк, у которого от тёмной магии потекла крыша. С ним справятся и без тебя.
— Справятся, — печально выдохнул я. — Но какой ценой? Вначале Том со своими рабами-маньяками захватят власть и устроят геноцид волшебников. Потом, когда большая часть народа сбежит на континент или за океан, оставшиеся волшебники, доведённые до края, уничтожат всех тиранов. Но к тому времени магическая Британия умоется кровью. Достанется и маглам. Будут сотни, возможно тысячи жертв. Я желаю свести жертвы к минимуму.
— Альбус, ты идеалист, — сказал Фламель. — Люди всегда были кровожадными по своей натуре. Для времён моей молодости подобные разборки не были чем-то из ряда вон выходящими, обычная жизнь. Идеальный выход — забить на возню червяков и жить в своё удовольствие. Люди одинаковы, будь они маглами или волшебниками, и те, и другие хотят хлеба и зрелищ, крови и страданий. Всегда будут находиться маньяки с излишней тягой к жестокости. И что, будешь до конца жизни охотиться за каждым, строя планы на десятилетия по обезвреживанию? Оставь эти проблемы на тех, кто их должен решать.
— Всех маньяков мне не победить, но минимизировать ущерб от действий одного я могу и обязан, — твёрдо сказал я. — Николя, я чувствую груз ответственности, ведь Том был моим учеником. Порой я думаю, что недоглядел, не сделал чего-то важного. Может быть, если бы вмешался в воспитание мальчика, то Том не вырос бы таким жестоким?
— Нет, Альбус, — покачал головой Фламель. — Мальчик вырос в приюте жестоким зверёнышем. Его уже поздно было менять. Поверь человеку, у которого опыт в шесть раз больше твоего. Даже если бы ты его усыновил и воспитал, он бы всё равно вырос в зверя. Когда он совершил первое убийство?
— В шестнадцать лет он убил человека…
— Заметь, во времена моей юности считалось нормальным убить человека, но даже тогда сделать это просто так было нельзя. Защита жизни, чести и достоинства, сражение с врагом… Но не походя убить маленькую девочку, которая тебе ничего не сделала. Так поступают лишь моральные уроды. Тебе ещё тогда нужно было придушить змеёныша — не было бы нынешних проблем.
— Но он же был учеником… К тому же, Николя, ты же знаешь, я…
— Даёшь всем вторые шансы? — Фламель громко рассмеялся. — Ох, насмешил! Альбус, ты эти сказки будешь рассказывать кому-нибудь другому. Есть люди, которые действительно оступились, а есть неисправимые преступники, которые недостойны второго шанса. Вон, твой Снейп, вроде исправился. И то остался озлобленным мудаком, который отрывается на детях. Хорошо хоть, не насильничает их, а то сколько было таких учителей… А Сириус Блэк? Он же вроде был твоим человеком, при этом почему-то ему ты второго шанса не дал.
— Это нужно было для дела, — нахмурился я, поскольку эта тема была неприятной. — Сириус, во-первых, предал своих друзей. Хотя не понимаю, почему мальчик так поступил. Во-вторых, он бы мог убить Гарри или похитить. Что и случилось после того, как он сбежал. А у меня на мальчика были планы.
— Планы на мальчика… — ухмыльнулся Фламель. — Звучит очень двусмысленно, Альбус.
— Старый извращенец! — пробурчал я.