Было очень поздно. Даже студенты, этот смех Парижа, забрались к себе под крышу со своими любовницами. Огни в барах потухли. Несколько пьяных еще кричали. Большие крысы вышли на обычную прогулку. Они появлялись из всех домов, из всех темных углов. Их осторожный шелест слышался у каждого дерева, где валялись бумажки и апельсинные корки. Это была ночь Mardi-Gras, канун карнавала. Он обещал удовольствия, этот день. Удовольствия… Он должен был улыбаться всем, блестеть красками и сыпать конфетти… Удовольствия… Помните картины Ватто, где на изумрудной лужайке пляшут кавалеры и дамы, а из-за деревьев выглядывают амуры… Вы видели улыбающиеся лица пастушек с маргаритками у корсажа, вы видели в шелку и пудре галантных ловеласов?
Удовольствия…
Вы слыхали музыку Оффенбаха, мазурку Глинки, вальсы Шумана?
Удовольствия… Вас била когда-нибудь соленая шипящая волна, жгло солнце ваше обнаженное тело и грезили ли вы в ту пору под неумолчную песню моря?
Ну, так вы знаете, что такое удовольствие… Но карнавал…
Несколько пожилых женщин выехали со своими лотками. Они копошились у своих тачек и кашляли. Сырой туман окутывал их. Они ждали… Они не спали, как и я. У них, наверное, тоже билось сердце неровными толчками.
Над ними повисло темное, сумрачное небо. Крысы бегали у их ног. Когда кончится эта ночь?
Ноги у меня дрожали. Не знаю — от усталости или от возбуждения. А может быть, вместе с туманом я вдохнул какую-нибудь болезнь. Все может быть.
Мне хотелось говорить. Мне надо было видеть, что вокруг меня не тени, а люди, которые бодрствуют, как я. Ведь завтра карнавал, и будет весело. Только несколько часов ожидания. Я подошел к одному из ларей. Над ним склонилась чья-то тень и не двигалась.
— Мадам, вы спите? — позвал я. — Не надо спать, — можете простудиться.
Она шевельнулась. Я увидел ее глаза, открывшиеся на мгновение. Потом голова ее опять упала на тюк с конфетти…
Кто-то дотронулся до моего плеча. Я вздрогнул.
— О, не бойся, это я…
Передо мной стояла другая тень.
— Дай мне четыре су, чтобы я могла выпить стаканчик, когда откроются бары.
Я схватил ее за руку и подвел к фонарю.
— Ты тоже не спишь?
— Как видишь. Сегодня скверная ночь… Но что делать?
— Почему здесь эти женщины? — допытывался я.
— Ба! Да ведь завтра — Mardi-Gras! Они пришли сюда, чтобы занять место, чтобы найти свое счастье. А ты любишь конфетти? Пыль, которая ест глаза, конфетти, набивающиеся тебе в рот и волосы, типы, которые хватают тебя, жмут и говорят пошлости, маски, которые целуют… О, я предпочитала бы спать этот день…
Слабый свет фонаря освещал ее лицо. Оно казалось очень бледным. Накрашенные губы делали рот черным и широким. Тонкий круглый нос, темные блестящие глаза, худая красивая шея.
Я протянул ей франк и спросил:
— Но почему бы тебе и не лечь завтра?
Я радовался, что слышу свой голос и чувствую теплоту ее руки.
— Потому что завтра мой день.
Она улыбнулась. Ее рот стал еще больше.
— Вот уже три года, как этот день мне что-нибудь приносит. Но ты не выпьешь ли со мною стаканчик? Сейчас откроется бар, вот тот, что на углу. Ты не бойся, я ничего больше не хочу от тебя. Если бы ты и просил, я не пошла бы сегодня с тобою. Но ты мне нравишься. У тебя славное лицо, и ты недаром не спишь эту ночь. В темноте люди лучше узнают друг друга. Я вышла сюда потому, что все равно не уснула бы. Я не могу спать. Мне нужно говорить с кем-нибудь.
Идем же!
Она тянула меня за руку. Я слабо противился. Мне было все равно. Ее слова быстро-быстро звенели в моих ушах, но я их плохо понимал. Потом догадался, что в баре будет тепло, и только тогда почувствовал, как я озяб. Все пальто мое было мокро от сырости и ноги коченели.
Я пошел за нею. На ходу спросил ее:
— Как тебя зовут?
Не знаю, зачем нужно было мне ее имя.
— Ивон…
Я повторил несколько раз:
— Ивон, Ивон… Ты, наверное, знаешь, что такое любовь?
Она неожиданно быстро обернулась ко мне, так что я вплотную подошел к ней. Она схватила меня за плечи и порывисто ответила вопросом:
— А ты знаешь?
И сейчас же повернулась и пошла дальше.
— Ивон, Ивон…
Почему-то было приятно повторять ее имя.
— У тебя хороший голос, — сказала она.
Перед баром стояло уже несколько человек. Элегантный молодой господин в цилиндре под руку с женщиной, два пьяницы в кепках и старик-рабочий в синей блузе.