– Ой, хватит уже напоминать, – Феанор обиженно фыркнул. – Подумаешь, маленький камушек. С кем не бывает. Принцесса, прошу любить и жаловать, хотя, любить не обязательно, у него отвратный характер… Уль’д’раксис Аракс.
Капитан Дракс? Матерый пират, гроза морей и океанов, который, будучи приговоренным к смертной казни за контрабанду, потребовал суд поединком, в соперники себе избрав Ка’ аккана, первого советника Даэр’аэ, и победил? Преступник, умудрившийся не только произвести впечатление на короля Р’гара, но и, подружившись с ним, возглавить тайную полицию Сильвенара?
– Ваше Высочество, – Уль’д’раксис улыбнулся краешками тонких губ. – Готовы оседлать дракона?
– Я?
Взобраться к себе на шею чешуйчатые позволяли лишь избранным.
Феанор поймал ее ошарашенный взгляд:
– За Драксом карточный долг. Катайся, сколько вздумается.
Кассея посмотрела на бывшего контрабандиста, ступавшего по траве с грацией кошки:
– Для Вас это не будет оскорблением?
Эмоции ее переполняли. Страх. Томление. Восторг.
– Отнюдь. Для меня честь порадовать принцессу Эльсинора.
Врал и не краснел. На этих землях ее статус не значил ровным счетом ничего.
– Если так, то я готова.
С замиранием сердца она наблюдала, как мужчина, стягивая через голову рубашку, отходит подальше, дабы никого не зацепить при обороте. Скидывает сапоги, оставшись в одних только брюках, и воздушная гладь покрывается рябью… Изумрудная чешуя. Огромные перепончатые крылья. Желтые глаза с вертикальным зрачком. Не зря за правой рукой Даэр’аэ закрепилась слава обладателя самого красивого дракона на свете.
На ватных ногах Кассея приблизилась к этому удивительному существу. Кончиками пальцев пощекотала влажный нос, от чего Уль’д’раксис довольно заурчал, и с помощью Феанора, поднявшись по крылу, взобралась на спину, удобно устроившись меж шипов.
– А ты? Не полетишь?
– Пожалуй, воздержусь. Меня этот тип носит исключительно в когтях, – нахмурился эльф, покосившись на мощную лапу. – К тому же сегодня твой день, душа моя. Когда искупаешься в озере Киллин’арна, загадай желание. Говорят, они имеют свойство сбываться.
ГЛАВА 10. ДРАКОН
Уль’д’раксис ее не щадил… Взмывал в небеса и камнем пикировал вниз, ловко маневрируя меж алмазных пик. Касался грудью водной глади океана, поднимая крыльями брызги. Когтями цеплял макушки сосен лишь для того, чтобы потом сорваться в ущелье, скрытое в чаще от посторонних глаз.
Кассея визжала от ужаса и хохотала от восторга. Скользила ладошками по глянцевой прохладной чешуе, такой приятной на ощупь, поражаясь, как дракон умудрялся не уронить своего нежданного наездника на виражах. Пыталась предугадать его следующий маневр, но ни разу не преуспела. Капитан Дракс умел удивлять.
Когда они добрались до священного озера Киллин’арна, от эмоций она выдохлась. Обессилела настолько, что попросту скатилась по крылу, словно мешок с картошкой, и развалилась на траве.
– Ваше Высочество, если хотите искупаться, я бы поторопился, – Уль’д’раксис, обернувшись человеком, рухнул рядом, устроившись на животе. – Уже темнеет. Ночью воды Киллин’арна покрываются льдом.
– Льдом? Летом?
Одно дело – вершины гор, припорошенные снегом. Но озеро?
– Не слышали местную легенду? Киллин’арна – первое, что создал белый дракон, сотворивший свет. Здесь зародилось то, что мы с Вами, принцесса, считаем домом. Сильвенар, Эльсинор… А озеро Киллин’арго во мраке – первое, что сотворил черный дракон, породивший тьму. Говорят, едва заходит солнце, вода там превращается в лаву.
– За пределами Сильвенара мало кто верит в эти сказки, – убедившись, что Дракс не подсматривает, Кассея, приподнявшись на локтях, села и стянула платье через голову.
Дракон черный. Дракон белый. Огненный и ледяной. Брат и сестра. Те, с кого все началось.
Легенда гласила, что Кин’эйр и Бэль’эра, породив мрак и породив свет, ушли в леса на границе миров, отгородившись от своих детищ, но не прошло и трех сотен лет, как Кин предал доверие сестры. Нарушил данное им слово. Клятву, что эту вечность, для них одну из многих, они проведут вдвоем. Собирая травы у реки, он встретил ее. Альму. Смертную девушку. Зерно раздора. Бэль брата не простила. Погубила и его, и себя, и Альму. На этой грустной ноте драконье предание заканчивалось.