Простая просьба выбила почву у нее из – под ног. Кожа пошла мурашками. Он мягко развернул ее к себе, придержав за талию, пальцами обхватил запястье и положил ее ладошку себе на щеку, чтобы даже в темноте она смогла найти его лицо. Хорошо, что свет он потушил. Будь между ними зрительный контакт, она бы не выдержала. Малодушно сбежала, оставив его в полной растерянности.
Кассея встала на носочки и потянулась к нему. Задела кончик аристократического носа своим и коснулась пухлых губ. Неожиданно нежных и мягких, вне всяческих сомнений созданных богами с одной только целью. Ее целовать.
Лиораэль открылся мгновенно, позволив ей углубить незатейливую ласку. Подхватил ее на руки, словно весила она всего ничего, и вслепую нашел на стене выступ – некое подобие лавки, над которой располагался ряд отверстий для выпуска ароматного пара. С выверенной точностью он сел, и Кассея очутилась сверху. Казалось, еще секунда, и они станут единым целым, но Лиор медлил. Разорвав поцелуй, отстранился, и в воздух взлетел маленький фантом. Бабочка с ажурными крыльями, что, упорхнув под потолок, затопила комнату золотистыми мерцающими искрами.
В полумраке его красота гипнотизировала, улыбка рождала желание, сжигающее ее изнутри.
– Поужинаешь со мной?
Обнаженный, разгоряченный, в душе с возбужденной женщиной… Он позвал ее на свидание?
– Да.
Кассея хотела его до дрожи в коленках, и шанс продлить этот миг, драгоценные минуты, когда он принадлежал ей и больше никому, сердце упустить ей не позволило.
На этот раз он сам прильнул к ее губам. Робко, томительно нежно. Откинул прядь ее волос и спустился на шею. Прихватил кожу зубами, как в день их знакомства, и резко встал, бережно выпустив ее из объятий:
– Я заберу тебя в семь, хорошо?
– Хорошо.
Сдернув с крючка полотенце, он завернул ее в кокон и, прихватив одежду с пола, выскользнул в гостиную. Кассея присела на бортик ванны, наконец вздохнув полной грудью. Чем бы не закончился их мимолетный роман, оно того стоило.
Входная дверь с грохотом захлопнулась, сообщив, что Лиораэль ушел. Отжав волосы, она накинула халат и отправилась варить кофе, параллельно размышляя, что наденет вечером. Приготовила нехитрый завтрак, вышла на балкон, собираясь насладиться тостом с ветчиной, и уронила поднос…
– Вы? – свой голос она не узнала. То ли хрип, то ли писк.
Гордон Деналь собственной персоной стоял у нее перед носом. Ее ночной кошмар. Чудовище без совести и принципов. Чистенький, отглаженный, причесанный. В накрахмаленной рубашке и черном камзоле с вышивкой. Убийца. Пленник Иллая, за которым в Сейгарде должен был следить конвой, а руки – венчать блокирующие магию браслеты. Облокотившись о перила, он курил сигару:
– Успокойтесь, принцесса. Я не причиню Вам вреда.
Секунды ей хватило, чтобы прийти в себя:
– Убирайтесь! Считаю до трех.
– Ну поджарите Вы меня, – Деналь не сдвинулся с места. – Легче станет?
Пламя рвалось наружу:
– Станет!
Подумать только. Ему наглости хватило явиться к ней домой!
– Кассея, я здесь, чтобы поговорить. Мне пришлось попотеть, дабы усыпить бдительность солдат Вашего брата. Как – то, быть честным, я не рассчитывал, что придется все утро топтаться на улице, пока Ваш эльф не отправится по своим делам. Через полчаса меня хватятся.
– Поговорить? О чем? О том, как на глазах у Иллая Вы убили Манделу и наших сестер? Или о том, как Ваш сын превратил меня в монстра?
Гордон потушил сигару и наклонился, собрав на поднос осколки разбитой посуды. Шепнув бытовое заклинание, убрал кофейные лужи на полу, развеял куски несостоявшихся тостов:
– Вы мне, конечно, не поверите, но гибель маленьких принцесс – трагическая случайность, которая не дает мне спокойно спать по ночам.
Огненную сферу она держала наготове:
– Да неужели? А война, которую Вы принесли на наши земли, тоже случайность?
– И без меня знаете ответ. Война была неизбежна. Неизбежна и сейчас. Ваш брат понимает, что скоро Винсент поведет войска на Эльсинор, поэтому и решился ударить первым. Шесть лет назад я поступил так же. Иллай защищает свой дом, я сражался за свой. В том, что Шантилар плохо подготовился к битве, нет моей вины.
К сожалению, Деналь не лгал. Отец рассчитывал на помощь кессарийцев, а потому не стал искать других союзников. Обратись он к правителю Фьяльки, который давно точил зуб на Килденгард, вместе они бы стерли армию Гордона в порошок.
– Вам напомнить, что Вы согласились напасть на свой, как Вы изволили выразиться, дом ради спасения собственной шкуры?
Год в безмолвной башне не сломал мерзавца. Ранение, плен не стерли с губ ухмылку. В синих глазах не погас блеск превосходства.