God save the prom queen.
Ее вопрос звучал совсем недвусмысленно и на долю секунды смутил меня. Но всего на долю, после я взяла себя в руки и выдала развернутый ответ:
– Мой ресурс существует исключительно в благих целях. – секундная война взглядов заставила журналистку стушеваться и нахмуриться. – На нем каждый будет услышан. Ведь зачастую многие люди годами молчат о том, что произошло с ними по вине вседозволенности звезд и политиков. – спокойно выдыхаю. – Помните режиссера Гарри Штрауссмана? Думаю, теперь он, если и будет распускать руки, то только за железной решеткой. – злость накрывает меня с головой. – Возвращаясь к Вашему вопросу о помощи из вне, то мне кажется, что я слышу сексуальный подтекст в вопросе?
Журналистка вскинула раздраженный взгляд. Выкуси, сучка!
– Благодарю за развернутый ответ. – рявкнула она. – Ведь и вправду, какой абсурд! – микрофон снова оказался у безвкусно накрашенных губ. – А как Вы прокомментируете отношения с мистером Кимом?
– Никак не прокомментирую. Не стоит верить громким заголовкам. – резко обрываю наглую стерву. – Следующий вопрос?
Сегодня я могла позволить себе легкую распущенность в общении перед камерами. Несмотря на то, что была затронута слишком личная тема, которая волновала зрителей и его поклонников куда больше, чем насилие и харассмент, я держалась уверенно. Просто мне приходилось увиливать от неприятных вопросов грамотно. Не хотелось вплетать в грязные телевизионные сплетни единственного светлого человека в моей жизни. Ким не был не в чем виновен. И я не позволю стервятникам пятнать его имя.
– Мисс Шварц. – прохладный тон пожилого джентльмена, раздражал и приводил в чувство одновременно. – Если не хотите отвечать – не нужно, но всем нам интересно, откуда же появились такие внушительные денежные средства у простой девушки, благодаря которым она периодически встряхивает инфосферу? – кашлем джентльмен прочистил горло. – Если верить компетентным источникам, Ваше пребывные в Республиках Германии составляет не больше года.
Мужчина отстраненно пожал плечами.
Я заметила вопросительный взгляд моего агента, который мотал головой из стороны в сторону, давая мне тем самым понять, что я имею все основания не отвечать на этот компрометирующий вопрос.
Достаточно было лишь крошечного намека – лучше не лезть, – и я растерялась, хватая губами воздух от возмущения. Краем глаза, я заметила, как молодой человек, сидящий полевую сторону от меня спокойно вздохнул, приглаживая волосы. Выпрямляясь, шатен монотонно произнес:
– Мисс явно не желает отвечать на Ваши вопросы, уважаемый… Я полагаю, можно перейти к следующей теме.
Приглушенный голос показался до боли знакомым. Я всё еще не понимала, зачем журналист полез в данную тему, и сейчас готова была отгрызть собственный язык, лишь бы не давать никаких комментарий связанных с моим прошлым.
Твою мать, Леон Циммерман, что ты здесь делаешь? Только не ты и не сейчас!
– Мистер Циммерман, вопрос интересует массы и, как известно в таком случае, он не мог остаться не озвученным.
Репортер услышал усмешку в голосе молодого человека, который пытался отстоять запятнанную честь девушки. Хотя больше вопросы вызывало присутствие рядом Леона. Ради чего проклятый интриган ломает прилюдные комедии и отчаянно изображает из себя вопиющего правозащитника? Конец наших отношений с ним нельзя назвать мирным.
– Мистер Дугласс, всем сидящим сейчас в этой студии известна любовь Вашего издания к копанию чужом «грязном белье». – голубоглазый шатен немного наклонился вперед, опираясь кулаками об увесистую столешницу. – полагаю, тема рождения моей дочери вне брака всё еще пестрит на первых страницах газетёнки? – мне кажется, или Леона
Циммермана понесло куда-то не туда. Какой дочери? Что он такое несёт? – Если всё еще желаете получить комментарии, могу ответить лично, что думаю о Вашей наглой редакции и о Вас, собственно. – ухмылка не покидала его лица.