Ну, конечно. Ким промолчать просто не мог. Он лениво перевернул страницу моего дневника, который буквально пару секунд назад преспокойненько лежал себе на тумбочке, поднимая хищный взгляд и красноречиво покачивая головой.
– Пеняй на себя. Я ведь могу и заставить. – хитрый лис. – У меня есть парочка очень даже действенных методов.
Это всё, на что тебя хватило, Джихён? Слабовато.
– Слишком много угроз, сладкий! – играешь с огнём Катерина, как бы расплачиваться за свой дурной нрав не пришлось.
В комнате повисла оглушающая тишина. Наглая усмешка – первый звоночек для бегства.
– Хочешь убедиться в моей правоте?
– Что ты сделаешь? – этот вопрос непроизвольно срывается с моего языка, когда он механически, абсолютно спокойно, начинает двигаться в мою сторону. Одно легкое движение и кожаный ремень с золотистой эмблемой versace с характерным звоном вылетает из петель.
– Ну, ты же сама хотела, чтобы я попросил тебя немного иначе. Добивалась демонстрации методов воспитания. – в этом есть что-то первобытное, возбуждающее – власть мужчины над женщиной, сильного над слабым. Но, спешу напомнить себе, мы просто друзья.
– Черт подери, Джихён! – его имя с каждым разом всё легче срывается с моего языка. – Убери этот срам с глаз долой. – с визгом прикрываю лицо руками и резко отворачиваюсь от парня.
С каждым разом всепоглощающая ноша стыда перед самой собой и своим поведением становится всё легче и легче.
– Перестань! Ты же не будешь? Что ты… О нет, я побежала собираться!
Слышу громкий смех за своей спиной.
Парню хватает доли секунды, чтобы перехватить меня, намеревающуюся воспользоваться своей последней возможностью и вырваться в соседнюю комнату. Блондин прижимает мою спину к своей груди и шепчет этим своим дурманящим голосом мне на ухо:
– Непослушная. Именно такой ты мне нравишься, Катерина. Я даже не хочу, чтобы сейчас ты со мной соглашалась. Слишком уж люблю твою непокорность. – пауза которая длится долю секунды. – Если я применю щекотку, сколько ты вытерпишь?
У меня не хватает решительности, чтобы сказать хоть что-то вразумительное. Силы покидают меня так быстро. Необъяснимо легко вспыхнувшие ощущения одерживают очередную победу над моим разумом. И тут пальцы Кима впиваются в кожу. Он начинает щекотать меня, быстро передвигая ими по ребрам. Кричу и вырываюсь из его цепких рук, пытаясь унять приступ смеха.
– Пожалуйста, пусти! Я сделаю всё, что ты скажешь! – хриплю из последних сил, яростно сжимая ладони в кулачки, тем самым стараясь сохранить хотя бы частичку здравого рассудка. Почему мне так чертовски нравится этот парень? Но его действия заставляют меня покорно сдаться.
Джихён смотрит на меня несколько мгновений – так внимательно, как будто действительно раздумывает о возможности отпустить переодеться.
Ему достаточно просто сжать мою талию покрепче, чтобы заставить задыхаться от смеха в то время, как его руки продолжают нагло властвовать над моим телом, царапая кожу наручными часами.
Осознание своего бессилия не всегда настолько ужасно, как его описывают.
– Ну же, Катя, поторапливайся. – его голос очень тихий.
Можно ли дружить с такими сексуальными парнями? Как же мне повезло, что у нас с ним это отлично получается.
Возможно, это было временное помешательство, безумие, но какая к черту разница?
Я вполне себе свободная девушка и могу позволить немого опустить приличия.
Он здесь – такой необходимый, чужой, неизведанный. Он шепчет что-то мне нежно, почти в губы, водит руками по моей талии, а я не понимаю его слов. Его действия окончательно уничтожают последние запреты и предосторожности. Но не нужно доходить до крайности, тем более с человеком, который относится к тебе, как к младшей сестре.
– У тебя очень красивая улыбка, Катя. – улыбается тепло, убирая с моего лба непослушную прядь рыжих волос и тихо, чтобы не портить этот волшебный момент, продолжает: – В Сеуле тебе бы уже проходу не давали мужчины. Странно, что у тебя нет ухажера.
Конечно же, у меня нет парня из-за моего идиотского характера. Черт возьми, хоть, конечно же, мы совершали практически непоправимые ошибки – мне было откровенно наплевать. Поэтому я сильнее обвиваю руками его плечи, едва слышно выдавливая из себя на выдохе: