Задыхаясь, рыча, выгибая спину, толкаясь снова и снова. Кончая прямо в меня, совершенно не думая о последствиях и выбросив из головы, что ни о каких средствах защиты и речи не шло.
Просто нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя. Обоим.
Что же я? Одурманенная до беспамятства наркотой, использованная, одноразовая подстилка Катерина – вот что сейчас из себя представляла я.
Мужчина тяжело вздохнул, пытаясь выровнять дыхание. Опустил руки и натянул джинсы, небрежно застегнув их только на пуговицу, оставив расстегнутый ремень висеть по обе стороны бедер. Мираж всё еще был рядом. Хоть бы не сейчас отпустило.
Наконец-то, до меня медленно, но верно начинает доходить ясный смысл произошедшего, и я впадаю в глубочайший шок. Оцепенение безжалостно оковывает меня до самых кончиков пальцев.
Его это абсолютно никак не заботит. Лишь небрежно, словно перед ним дешевый кусок дерьма, отдергивает скомкавшуюся вокруг талии коллекционную тряпку. Всё еще предательски сохраняя между нами расстояние вытянутой руки. Зачем он так?
Внутри всё сжалось от стыда и непонимания. Хотя, а чего я ждала от секса в общественной уборной? Непонятно с кем?
Он, снова не проронив не слова, едва ощутимо касается моей распаленной кожи, заставляя машинально развернуться к нему лицом.
Ничего обратно не вернешь. Леон лишь покачал головой. Что он мог мне сказать? Прости, что трахнул?
– Ты такой красивый. – я не успеваю осознать до конца произошедшее, как вдруг понимаю, что именно срывается с моих губ и летит прямо к прямому адресату. – как тогда на сцене в парке. Видимо, мой мозг запомнил именно тебя, раз сейчас я тебя вижу.
– Всё-таки был прав, куколка.
Шатен поднял, не спеша ладонь. Провел ею по моим волосам, тем самым убирая растрепанные сбившиеся пряди с моего опухшего лица.
Его губы. Кончики пальцев скользнули вниз по русой копне вниз. Из легких вырвался тяжелый выдох.
Он ничего не соизволил ответить или произнести на прощание, лишь подмигнул и уверенно сделал шаг за дверь кабинки, громко захлопывая ее за собой, равнодушно бросая меня совершенно одну сползать вниз по стене всё еще улавливая едва ощутимые остатки былого кайфа.
Дверь закрывается с противным скрипом, вторя моему внутреннему состоянию. Я не решаюсь обернуться и убедиться, что мираж все-таки так просто исчез, поэтому быстро совершаю жалкие попытки прийти в себя и сильно жмурюсь, вслушиваясь в чьи-то медленные и тяжелые шаги.
Новая волна раздражения и удовольствия снова начала ворочаться где-то внутри, с боку на бок, просыпаясь медленно, но уверенно. Сложилось ощущение, что мои мозги немного поплатились от дьявольской смеси, принятой внутрь. Слышу вдалеке свое имя? Тилл? Неужели торчащие из-под дверного проема туфли выдали мою личность?
Нет, нет, нет! Ее друзья не должны меня видеть такой.
– Послушай, Катерина, извини, если застану тебя врасплох…Тошнота от таблеток у всех бывает, но там копы накрыли клуб по наводке. Нам нужно срочно уезжать отсюда. – парень оборвался на полуслове, окинув меня взглядом. – Твою-то мать.
Ну как же так? Полуголая, в разорванном дорогом платье и со спермой какого-то парня на теле, я неуклюже распласталась на гладком кафеле не в силах даже пискнуть что-либо в ответ шокированному молодому человеку.
А дальше все случилось слишком быстро, помню только обрывистые отголоски приглушенных и взволнованных голосов:
– Кто ее так, Тилл? Я ведь просила приглядывать за ней! – снова тишина и меня начинает сильнее накрывать. – Нужно что-то делать, там уже полиция всех вяжет в зале. Можем ее незаметно пронести?
– Последний раз я ее видел, когда она с твоим братом беседовала у барной стойки.
Снова удар по мозгам от громкого взвизга.
– Повтори?
– Утверждать я ничего не могу. Но зная Леона…
– Его я вообще, твою мать, убью! – голос становится громче, видимо, человек наклонился прямо надо мной. – Ее не могло так развести от одних колес. Должно быть еще что-то… Она алкоголь не принимала?
– Не видел. – остальные слова, произнесенные мужским голосом, прошли мимо моих ушей. Так уж мне было хреново. – Что будем делать? Здесь же мы ее не бросим. Надо срочно убираться от сюда.