Моё пребывание в Берлине длится пару недель. Я совсем не обязана следить за расписанием поп-айдолов на музыкальных телеканалах. Если говорить откровенно, то я смотрела только спортивные соревнования и выпуски новостей из России по телевизору.
– И эта толпа – массовка что ли? – переспросила я, и кудрявая незнакомка замахала головой в такт музыке так сильно, что ее волосы забавными пружинками запрыгали на встречу солнцу.
– Что-то типа того. – продолжала глумиться надо мной случайная знакомая. – Ну, знаешь, опэн-эир с популярными исполнителями редко проходит бесплатно. – показывает на открытую бутылку яблочного сидра в руке. – На котором еще можно «взять с собой».
Осматриваю бескрайнюю толпу с широко раскрытыми глазами. Черт, теперь мне точно не пробраться во внутрь из-за обезумевших фанатов.
Солнечные зайчики пляшут по отражающим поверхностям, заставляя меня жмуриться сильнее. Удивленно понимаю, что безучастно пялюсь на высокую платформу с человеческими силуэтами уже минут пять.
Забавное совпадение, однако.
Утверждать, что я была поклонницей музыкального творчества данного поп-коллектива – соврать. Я слышала целых две песни и даже видела около тридцати секунд видеоклипа. Но было приятно оказаться по счастливой случайности на бесплатном концерте популярных музыкантов.
Фантазия оставила острый привкус. Стоило мне вспомнить, как отчаянно с подругами мы отрывались под песни разных мальчиковых групп 90х. По моей спине пробежала дрожь воспоминаний.
– Слушай, ты не хочешь подойти поближе? – быстро протараторила девчонка, стараясь поскорее покончить с официальной частью. – Меня Тина зовут. Решай быстрее, иначе такими темпами мы скоро окажемся на другом конце улицы. Народа всё больше.
– Меня Катерина! – протягиваю руку для пожатия, беспрекословно покупаясь на открытую улыбку. – Ты в своем уме? Такая толпа. Они пройдутся, как катком. И да, посмотри, сколько охранников держит периметр.
– Охранники фигня. – девушка хитро взглянула на бушующую массу фанатов, схватив меня за руку стальной хваткой. – Первых рядов я тебе не обещаю, но видеть будешь их как на ладони. Согласна?
Я не успеваю ничего ответить. Тина упорно оттаскивает меня прочь от ликующего месива обожателей с атрибутикой в руках:
– Но сцена там!
Девушка умело расталкивает людей в разные стороны, напористо волоча меня за собой:
– Замолчи и иди следом. Сказала же, что всё будет.
Обогнув толпу несколько раз змейкой, мы останавливаемся напротив старой охранной вышки парка, величественно возвышающейся совсем недалеко от сцены. Объект не относился к архитектурной ценности, так было написано на табличке. Ее использовали пару десятков лет назад жандармы. И теперь сооружение доживало свой век в качестве платной обзорной зоны.
– Ты серьезно? – недовольно морщусь. – Табличка же висит, что закрыто на выходной. Если нас поймают полицейские, то загребут на десять суток без возможности залога. Между прочим, это – вандализм. И у меня будут серьезные проблемы с визой. Поэтому лезь сама.
Несложные математические расчеты в уме позволили понять, сколько наличных у меня осталось. По мимо основной суммы, у меня были дополнительные переводы от отца, которые я рассчитывала потратить на бытовые принадлежности и заплатить за проживание в отеле.
Так, стоп.
Тратить деньги на собственный залог для полиции было поистине кощунством. Я совершенно точно не собиралась этого делать.
– Будут проблемы, но не у нас. Расслабься, я дочка копа. – с гордостью процедила самодовольная немка. – Поэтому либо ты молча лезешь наверх, либо остаешься бояться на земле и пропускаешь всё самое интересное. Дело твое, зануда. – легкое движение руки, и я уже стала сомневаться в своем решении уйти. – А я наверх.
Боже, будь что будет.
Я побежала вперед на носках по идеально выстриженному зеленому газону, стараясь удержать рюкзак на плече. С самого детства я хотела видеть в людях только хорошее. Но пора бы перестать доверять первому встречному и не позволять впутывать мою тонкую шкурку в различного рода неприятности. Мелькнула мысль, что моё поведение очень напоминает подростковые шалости, когда дети слепо следуют своим желаниям.