– В «Annabel’s»? Где это? Звучит мажорно.
И зачем я спросила?
Мы стоим с белокурой на тротуаре, друг напротив друга, и ощущаю себя полнейшей дурой в ее обществе. Что может быть еще хуже, чем ярая самокритика?
Девушка поджала тонкие губы. С ответом помедлила, но:
– Скажем так, это красные бархатные диваны и много хорошей выпивки. – девушка пожимает плечами, взмахивает рукой. Возле нас останавливается машина такси. Фиби открывает дверцу, говорит водителю адрес. – А также сексуальные парни и наличие бесплатных бонусов в виде «хорошего настроения».
Я чуть не закричала в голос, когда самая громкая фраза ударила мягким голосом по сознанию:
– Наркотики?
– Эй, тише! – строго гаркнула приятельница. – Ты, конечно, в свободной стране, Катерина, но не стоит кричать о подобном вот так открыто. Еще и на каждом углу… Ушей очень много.
А вот эта фраза сорвалась с губ совершенно внезапно. Черт.
– Ты употребляешь?
Я точно могла поклясться, что белокурая девчонка забыла, о чем хотела сказать. Но захлебываясь от смеха, всё же выдавила из себя:
– Ты очень смешная и глупая. – дверь автомобиля открылась. – Не всё так страшно, как ты себе уже придумывала. И вообще, не делай поспешных выводов. Поехали.
Спустя пару минут автомобиль трогается.
Пока мы ехали, весела грузная тишина. На Берлин постепенно начал опускаться вечер, окрашивая небо в алые, апельсиновые и розоватые оттенки.
Затем долгие часы в примерочных и множество девичьих вопросов о размерах и фасонах.
Снова запутанные мысли обо всём.
И мы уже сидим с Фиби за столиком уютного ресторана, дружески болтая о всяких девичьих мелочах. Мы обошли множество далеко не бюджетных магазинов. И теперь в багажнике машины личного водителя девушки стоят десятки пакетов с одеждой и обувью.
Сначала было странно наблюдать, как чековая книжка девушки не перестает заманчиво шелестеть. А вещи, стоимость которых очень высокая, слетали одна за одной с вешалок. Стыд и неловкость за пустоту моего кошелька, впивались в меня раз за разом с новой силой.
Посмотреть достопримечательности, так и не получилось. Вечер был потрачен на тщательные поиски праздничного платья, но Фиби пообещала, что для прогулки еще выпадет отличная возможность.
– Так чем ты там занималась две недели? – новоиспеченная подруга недовольно хмурится, отставляя чашку. – Неужели, так же просиживаешь в номере? Это же очень скучно.
Я чувствую холодок, скатившийся вниз по спине – вестник перемены моего настроения.
Просто будь рассудительной, Катерина. Ты только приехала. Не старайся выглядеть лучше, чем ты есть… будь, как всегда. Ты ведь всегда такая здравомыслящая, не так ли?
Так. Чудесно.
А теперь взгляни на ситуацию трезво. Черт возьми, я выгляжу, как ущербное создание в ее глазах, которой нечем заняться.
Нет. Еще раз, Катерина. Трезво.
Так оно и есть, поэтому сиди и молчи.
– Нет, что ты. Была поглощена поисками работы, листала всевозможные вакансии. Еще гуляла парочку раз, в общем было достаточно весело. – моя ложь шита белыми нитками, по щекам расползаются пунцовые пятна, и я опускаю взгляд на дубовую поверхность стола, чтобы не встречаться с девушкой взглядом. – Что было интересного у тебя? Ты ведь так и не рассказала мне толком ничего о себе. Кстати, я кроме имени твоего ничего больше не знаю.
– Ого. Знаешь, Катя, мои две недели были слишком сумасшедшие. Видишь ли, у моего старшего брата есть небольшой бизнес. На данный момент, я что-то вроде пиар-менеджера. Занимаюсь продвижением его и его компаньонов. – резко вскидываю голову, смотря на Фиби с непониманием. – Двадцать четыре часа в сутки мне приходится крутиться рядом с ним.
Я обхватываю чашку с кофе обеими руками и делаю вид, что пью, просто чтобы занять себя чем-то и скрыть недопонимание, застывшее в моих глазах:
– Тебя послушаешь, твой родственник прям большая шишка. Он случайно не соучредитель концерна BMW?