Нет.
– Да. – разрозненные слова не хотят складываться в осмысленные фразы, и я чувствую себя косноязычной дурочкой, не способной произнести ничего вменяемого. – у меня не было с собой презервативов. – мгновенная пауза. – Нет, у него тоже не было.
О своем легкомыслии я жалею лишь, когда сбитая с толку и придавленная тяжелым грузом осознания, едва не начинаю задыхаться от наступившего ужаса.
– Хренов идиот! Неужели, прошлый случай его не научил ничему? – Фиби смотрит на меня, медленно стирает с моей щеки то ли слезинку, то ли каплю пота. – Только без паники. Сейчас свяжусь со своим врачом, и съездим в одну клинику.
– К твоему врачу?
– Да, именно к нему. И не стоит так удивляться, мы ведь все взрослые люди, и прекрасно понимаем, что ситуации могут сложиться абсолютно разные.
Тут же одергиваю очередной поток мысли.
– Могу ли я принять душ? – голос предательски дрожит. – Потом мы поедем, куда ты скажешь.
– Сможешь подняться?
Молча киваю.
– Вторая дверь направо.
Повторять девушке несколько раз не пришлось. Мысленно чертыхнувшись, наверное, раз сотый за последний час, я почувствовала такую всепоглощающую усталость, что на какой-то момент меня это почти оглушило. Ну, к черту.
Оказавшись в ванной комнате, я первым делом сдернула с себя удавку жемчужного ожерелья – подарок родителей. Торопливо расстегнула молнию дорогого платья.
Куда торопилась? Одна мысль о возможной беременности от морального урода – Циммермана, словно плеткой подгоняла меня.
Справилась с половиной крючков на темном белье и бросила его в сторону. Рывком села на кафель и зарылась руками в волосы, слушая удары сердца и секундной стрелки. Почти синхронно.
Как-то неправильно. Для ясности мысли необходим был душ.
Сбросила с ног отвратительные туфли, прошлепала к ванной босыми ступнями. Скинула остатки одежды. Открыла кран и нырнула под горячие струи. Волшебно.
Усталость постепенно скатывалась с меня и утекала вместе с мыльными подтеками в водосток. Вместо нее оставалась какая-то опустошенная слабость. Побочные действия психотропных веществ.
Замерла, медленно выдыхая. Одна мысль о присутствии где-то поблизости ублюдка Циммермана заставляла меня практически биться в истерике. Его недавнее поведение и то, как он со мной поступил, не имело возможности на прощение. Только ненависть и презрение. Только злость и холодный расчет. Еще несколько минут – и повернула вентиль. Гудящая голова просила свободы от размышлений. Хоть и ненадолго, как обычно.
Выбралась из кабинки. Громкий стук в дверь. Сердце на мгновение забыло, как биться.
– Катерина, это я – Фиби. Не беспокойся, в доме нет никого, кроме нас. Вообще, я принесла тебе чистую одежду и.… короче говоря, открой.
Обернулась махровым полотенцем. Один щелчок хлипкого межкомнатного замка и дверь, ведущая в ванную комнату, приоткрыта. Мои брови приподнялись:
– Принесла очередные «сливки» твоих личных коллекций? – в руках девушки торжественно красовались бежевый газовый блузон и светло-голубые брюки. – Неужели, у тебя нет никакого хлама типа старой футболки и джинс?
– Очевидно, ты забыла подруга, что я всё еще ручаюсь за тебя. И позволять тебе встречаться с моим личным лечащим врачом в образе дешевой шлюхи с букетом, уж точно не стану.
– Проще говоря, лишние слухи тебе не нужны. Называй вещи своими именами.
– Ты преувеличиваешь.
– Складывается именно такое впечатление.
Блондинка хотела возразить, но я не дала открыть ей рта, продолжая свою гневную речь:
– Послушай, мне ничего не нужно от твоего брата или тебя. Мне просто нужно знать, что последствий от нежелательной связи у меня не осталось. Поэтому прекрати давать мне вещи, расплатиться за которые у меня не хватит денег. Просто помоги мне убедиться в том, что я не беременна. И я исчезну из поля зрения.
– Катерина, прекрати нести ересь и просто надень на себя эти вещи. В связи с последними событиями в жизни моей семьи, твоя маловероятная беременность оказалась бы не очень к месту. – в голосе сталь. – Так будет лучше для всех.
Мне ничего не остается, как устало протянуть дрожащую ладонь и принять вещи из мягких рук: