– Хорошо. Но после приема у гинеколога, ноги моей в этом доме не будет. – закрываю глаза. – И да, можете не переживать, я умею держать язык за зубами. О ночи в клубе никто не узнает.
– Сейчас не об этом, ладно? – белокурая красотка немного раздражена, но всё же отчаянно пытается скрыть свое негодование. – О Леоне и всём остальном мы поговорим позже. После встречи с доктором, Куртом. – снова повисшее в воздухе, тягучее молчание. – Поэтому просто собирайся. Буду ждать тебя внизу.
– Постой. – в сознании постоянно всплывали обрывки вчерашнего разговора троицы друзей. Само собой, вопиющее любопытство тщетно одержало верх над моим больным сознанием. – Почему вы не бросили меня там? Ведь, я даже фамилии твоей не знала, да и адреса почти не помню. Я бы не сдала никого.
Слишком короткая пауза.
– Как не странно, я несу за тебя ответственность. И дело далеко не в Леоне.
От ее тона мне стало не по себе.
– Уверена, он меня так просто не оставит.
– Что ж, хорошо. – Фиби выдержала недолгое молчание. – Давай начистоту: сегодня обо всем узнал их продюсер. На этом уровне, игроки уже куда крупнее. – лицо девушки заметно побледнело. – Думаю, они решают, как поступить с этой ситуацией. – очередная затянувшаяся пауза. – Адвокаты лейбла должны проверить всё, что может навредить имиджу участников группы, и брату в частности.
– Что мне будет за связь с твоим братом?
– Ничего, скорее всего.
– Интригующий ответ.
– У меня нет большей информации для тебя. Не задерживайся, я буду в гостиной на первом этаже.
Настенные часы где-то внизу гулко бьют один раз, а я всё также стою перед зеркалом, обхватив насквозь мокрое от слез полотенце и жалко всхлипывая. Почему? Почему я плачу?!
Ехидный внутренний голосок нашептывает мне одну и ту же фразу: ты сама виновата в своих проблемах. Тихие шаги в коридоре заставляют меня вздрогнуть. Прихватив с собой разорванное платье, я поторопилась покинуть ванную комнату.
– Есть разговор. – громко чертыхаясь, Циммерман размашисто задевает локтем вазу с белыми каллами, стоящую на тумбочке возле лестничного пролета. Помещение наполняется звуками битого стекла, и я резко оборачиваюсь, чувствуя, как земля спешит исчезнуть из-под ног. – Есть вероятность, что ты не умеешь держать язык за зубами. И пока ведется работа над ошибками, тебе придется находиться в поле моего зрения.
Настороженно всматриваюсь в его недовольное лицо. Его волосы и одежда потрепанные, но он, кажется, не замечает этого, как и я несколько часов назад.
– Я уже уезжаю, не стоит так распыляться. – мне приходится совершить титанические усилия над собой, чтобы сохранить самообладание. – Никому ничего не скажу.
– Не верю не еденному твоему слову. – Леон бросил небрежно, покачиваясь с пятки на носок, вцепившись взглядом в мои глаза. – Желаю, отличного похода к врачу. – с издевкой добавил, наблюдая за тем, как наливаются кровью пылающие щеки.
Когда он подходит и становится напротив, я с вызовом поворачиваюсь к нему. Выражение его лица не предвещает ничего хорошего. Война началась.
– Леон, будь тактичнее, пожалуйста. – произнесла, возникшая словно из неоткуда блондинка, всплескивая руками в открытом раздражении. – Какого черта ты к ней цепляешься опять? – ровный голос Фиби срывается на звонкий крик.
– Не шуми, сестренка. – бархатный голос холоден. – А что касается тебя, – запястья, сжатые его ладонями, отчаянно саднят. Но я продолжаю глупые попытки вырваться. Циммерман, кажется, даже не замечает этих моих порывов: – пока инцидент не исчерпан, не смей даже уходить на дно. Достану из-под земли, если потребуется.
Сердце бешено стучит, но приятельница успевает подлететь к нам раньше, чем шатен начинает тащить меня к лестнице.
– Довольно! Нам нужно ехать на приём. – брат и сестра стоят друг напротив друга. Леон очень раздражен, и я понимаю, что Фиби бесстрашно играет с огнём. Но разве сейчас меня этим напугать? – А что касается тебя, братец, тебе нужно проспаться, как минимум. От тебя за километр бренди несёт. Не усугубляй свое положение, идиот!
– Захлопнись, Фиби! – понимаю, что-либо я неправильно трактовала суть слов приятельницы, либо она просто ошибалась, как раз в тот момент, когда напряжение достигло своего апогея. – Не вздумай. Взболтнуть. Лишнего.