Циммерман хватает тонкими пальцами тюбик с зубной пастой, выдавливая на щетку несколько горошин. Сутулится в спине, давя пальцами на опухшие веки, и поднимает явно тяжелую голову, хмуро рассматривая себя в зеркале. Пару секунд и молодой человек приступает к утренней традиционной процедуре, нехотя бросив косой взгляд в мою сторону.
Тяжело выдыхаю носом, так же косо взглянув на него с пренебрежением и недоверием, за что получаю громкое:
– Чего уставилась то? – парень плюет в раковину, набирает в рот воды. Несколько мгновений зубная щетка оказывается в стакане на полке. Легко развернув корпус тела, Леон идет на выход. Мне приходится очень плотно прижаться животом к умывальной чаще, чтобы избежать подросткового толчка плечом.
Недовольно хмурю лоб, сдерживая себя от отборных ругательств, пока не слышу хлопок за спиной. Плюю в раковину, со злостью кидая туда щетку. Включаю кран с холодной водой на полную, агрессивно вытирая тыльной стороной ладони рот.
Если «белые воротнички» Циммермана не замнут дело в ночном клубе, то один из нас точно поляжет в кровопролитной войне. Но это явно буду не я. Нет. Это будет этот придурок, который уже раздражает меня, как бельмо на глазу.
Спустя некоторое время сборов спускаюсь вниз в просторную обеденную зону, где за большим столом собралась вся семья, пара школьных подруг младшей из сестер и Николас. Оживленная беседа перерастает в гамму звонких голосов, которые спорят над чем-то.
Спокойно завтракающая яичницей с баварской колбаской глава семейства Джинна, удивляет меня своим умиротворенным выражением лица, хотя обычно она выглядит не так хорошо с утра. Ну как обычно.… За то время, что мне приходилось завтракать в этом доме, именно так и было.
Сестры-близняшки носятся по кухне, еле успевая что-то перекусить перед выходом, и забавно поторапливают друг друга. В балетную студию их отвозит личный водитель, который слишком долго ожидает у машины.
Немного топчусь в дверях, действительно чувствую себя лишней в этой семейной идиллии, но меня не оставляет без внимания Джейн, которая указывает тонкой ручкой на тарелку и набор приборов за столом, улыбчиво попросив:
– Садись, покушай. – потирает руки о разноцветную столовую салфетку и тянется за стаканом со свежевыжатым соком.
Улыбнувшись уголками губ, приветливо киваю всем присутствующим головой, медленно подходя к столу. Ощущаю на себе оценивающий взгляд Ника, который с неприкрытым любопытством бегает по моему телу. Наверное, для поиска работы у щепетильных немцев нужно было одеться немного скромнее, чем просто в тканевую юбку со вставками на талии и фланелевую рубашку. Но первое правило моей жизни гласит: как бы хреново тебе не было, одежда ни в чем не виновата. Поэтому, решив утром начать новый день с позитива, я все-таки открыла свой чемодан и достала парочку хороших вещей. Осталось только накинуть легкую ветровку.
Хорошо, что Джейн слишком торопится, выталкивая младших дочерей на улицу, чтобы тратить время, поэтому оставляет меня без должного внимания. Мне становится немного уютнее от этого.
– Катерина, отлично выглядишь сегодня! – кричит глава семьи из холла и захлопывает за спиной входную дверь.
Шумно вдыхая полными легкими, я подняла кулак над головой, говоря этим, что готова ко всему тому дерьму, что ждет меня вне стен этого дома.
Хотя, здесь оно так же обитает в лицах.
Стоит посмотреть на еле живую Фиби, которая явно не пришла в себя после длительной и шумной вечеринки вчера вечером. Она лишь медленно перелистывала пальцами ленту Инстаграма, периодически нашептывая едкие комментарии на ухо младшей сестре Терезе. Та в свою очередь, лишь гаденько посмеивалась, запивая завтрак яблочным соком.
Скрип половиц за спиной, и к нам заходит Леон, хватая из рук Николауса бутылку с холодной минеральной водой. Парень не смотрит на меня, но решается заговорить первым, чтобы поприветствовать семейство за утренним ритуалом приёма пищи:
– Всем доброе утро, семья. И тебе Ники. – лукавая улыбка, и стеклянная бутылка так и остается в длинных тонких пальцах Леона. – Не помер сегодня от сушнечка? Знатную попойку вчера устроила та девица у Зено. Мне кажется, или там собралась добрая половина Берлина?