Признаться, иногда мне казалось, что навязчивая приветливость ко мне со стороны матери Леона, является лишь наигранностью, и обусловлена тем, что, если я невпопад открою рот хоть для одного корыстного журналиста, кристально чистая репутация ее талантливого сына разлетится на мелкие кусочки, как хрустальный шар. А кроме этого, он потянет за собой всех участников его музыкальной группы: даже тех, кто был абсолютно не причастен к произошедшему в ту ночь. Но чем больше я находилась в этом «сумасшедшем» доме, тем отчетливее приходило осознание, что миссис Циммерман таким образом пыталась сгладить вину сына. Конечно же, как истинная немецкая леди, она никогда не позволяла себе даже намекнуть в сторону нашего с ним «маленького секрета». Нет, она делала это по-другому… при помощи незаметных глазу ситуаций, которые по истечению времени, складывались в огромную картинку, как детский пазл.
Теперь сидя за просторным кухонным столом, я уставилась перед собой прямо в яркий экран ноутбука и так старалась не давать своему взгляду пройти сквозь написанные строчки письменного перевода документации, что против воли сжимала руки в кулаки.
В голове волчком крутится лишь одна дельная мысль: у меня совсем не оставалось денег, а искать финансовой поддержки нет возможности.
Чертов Циммерман. Чтоб его…
Услышав шум и громкий смех со стороны входной двери, я медленно разжала ледяные пальцы и вытерла влажные ладошки о спортивные штаны. До приезда хозяев дома оставалось еще прилично времени. Несколько молодых людей уже зашли в холл на первом этаже дома. За ними – Фиби и ее лучшая подружка Пенелопа.
Но самое интересное ожидало меня впереди. Леон с Николасом, два этих заносчивых придурка, явились чуть ли не за секунду, как входная дверь захлопнулась за спинками смеющихся подружек.
Было еще немного времени, чтобы поразмышлять, но…
Ты же так любишь думать, Катерина. Что с тобой случилось за прошедшие несколько дней?
Ну и ладно, что тебя понесло не в ту сторону. Ну и ладно, что твои мозги были напрочь выключены из-за Циммермана. Но ты не имела никакого морального права…
Ладно.
Крепко зажмурила глаза.
Хорошо, всё. Это случилось однажды. Пусть остальное будет не так важно. Осталось не принимать случившееся слишком близко к сердцу. Мы просто занялись сексом разок в пьяном состоянии. С кем не бывает?
«Ты сверлила меня взглядом весь вечер? Что настолько понравился?»
Надеюсь, подобного больше не повторится. Потому что я, нафиг, еще больше запуталась во всём.
С полной уверенностью, положив одну руку на сердце и другую на библию, я могу ответить, что всё это судьбоносное дерьмо – одна большая и глупая случайность. Дело в том, что до переезда в Берлин, я сталкивалась с творчеством Eine Richtung лишь несколько раз: в больших торговых центрах их песни часто крутили и на нескольких популярных телеканалах в прайм-тайм. Следует, что о существовании музыкально коллектива я имела представление, но никогда не была их фанаткой или, упаси Боже, поклонницей. Но почему-то именно с первых дней моего нахождения на территории немецкой столицы, судьба сталкивает меня с людьми, в кругу которых на данный момент мне быть не суждено. Леон и его компания не были исключениями из общей статистики.
Глаза пекло от усталости. Слишком много поработала сегодня. Надеюсь, хоть заплатят хорошо.
Очередную ночь, я снова почти не спала. Не потому, что меня снова беспокоила легкая боль – теперь уже едва заметная – внизу, а потому, что голову разрывала на части мысленная резь. Будто каждый образ, всплывающий в памяти, был изодран тонким лезвием. Даже просто думать было мучительно.
Просто думать о нем. А я не могла не думать.
Уставилась на экран монитора, свято веря, что если работать усерднее, то моральных сил только прибавится.