Почему я должна делать то, от чего мне становится противно? От одной мысли тянет блевать.
– Катерина, это моё желание для нашего Леона. – повторяет девушка, подталкивая меня на активные действия.
– Нет, я не буду ничего подобного делать. – на отказ отрезаю я и встаю. – Особенно с ним.
Леон лениво потягивает содержимое своего стакана, не глядя в мою сторону. Кажется, ему неприятно видеть мою категоричную реакцию на оральный секс с ним. Но меня это не волнует. У нас это обычная форма общения. Я ему не нравлюсь, а он не замечает моего существования. Всё в норме.
Когда я пытаюсь переставить ноги, меня накрывает алкоголем с головой. Спотыкаюсь, но мне удается взять себя в руки и подойти к стенке.
Перед глазами всё плывет. Губы Циммермана такие пухлые и нежные, что, когда я представляю, как он наклоняется, чтобы меня поцеловать там, колотится сердце. Какого хрена? Почему я снова вспоминаю о сексе с ним? Никогда больше не буду пить. Доведет до греха такое легкомысленное поведение.
Через несколько минут комната постепенно начинает двоиться. Я чувствую, что меня тошнит. Ноги сами несут в ванную, сажусь перед унитазом, ожидая, реакции своего желудка на алкоголь. Но ничего не происходит. Со стоном разочарования поднимаюсь с пола. Снова выхожу в темный коридор второго этажа дома.
Не успеваю отдернуть непослушные руки, как открывается дверь, которая неумолимо ведет в спальню Циммермана. Думала, что мне посчастливится никогда не оказываться во владениях моего мучителя.
«На, выкуси, сучка!» – ответила мне на это судьба.
Комната выглядит слишком просторной и свободной, только под моими ногами чуть качается пол. С интересом осматриваю всё вокруг, поэтому не слышу, как дверь закрывается за спиной.
– Вот кого, но тебя здесь явно не ожидал увидеть. – с раздражением рявкает Леон, подпирая дверной проем.
Его злое лицо меня пугает и забавляет одновременно.
– Не поверишь, но здесь с тобой я солидарна. Двери перепутала просто.
Бровь парня ползет вверх. В моей крови еще достаточно алкоголя, чтобы быть отвязной стервой.
– Ты такой милашка, а капнешь глубже… натуральный кретин. Хотя, признаться, есть в тебе какое-то притяжение. Девчонки, наверное, штабелями падают?
– Дерзи, да не забывайся. – выдает он, подходя ближе. – Ты одна из них, кто побывал в ногах.
Леон стоит напротив, смотрит презрительно и злобно, словно я источник вселенского зла в его жизни. И внутри меня что-то щелкает. Какая же глупая это была идея.
Наглухо теряю чувство самоконтроля и выплевываю вопрос, который давно собиралась задать, но не хватало храбрости.
– Чем я тебе так не нравлюсь? – самоуверенно спрашиваю, глядя на него снизу-вверх. – Это ты полез ко мне под юбку в ту ночь. Я, лично, даже не знала о твоем существовании. Вряд ли бы тобой заинтересовалась в трезвом уме.
Это был явный удар под дых его чувству собственного достоинства, но, честно говоря, не уверена, что моё ущемленное самолюбие сможет воспринять пьянящее чувство победы.
Леон смотрит на меня в упор. Агрессивно, но он явно в замешательстве.
– Меня от тебя тошнит.
– Не знаю, стоит ли верить. Ведь ты с большим удовольствием стягивал с меня платье своей сестры. Или может быть, это какой-то фетиш?
Это такая тупая идея, говорить с ним в отвратительно пьяном состоянии, что я смущенно тру переносицу пальцами в ожидании ответа.
– И что теперь с этого? – Леон со смехом разводит руками. – Было и было. Я много кого трахал в общественных местах.
– Ты уверен?
– Ну, во-первых, ты слишком напрягаешься из-за прошедшего, между нами. Вероятно, ты выросла в примерной рабочей семье, не отличающейся от миллионов других в мире. Твои родители, наверное, воспитывали тебя приличной и хорошей девочкой. Как принцессу. Это доказывают твои подростковые замашки к созданию драмы на пустом месте. Ты любовных романов с хеппи-энд-эндэндомперечитала?
У меня глаза лезут на лоб от его хамства.
– Во-первых, ты не имеешь никакого права судить о моей семье. – кричу я во весь голос, ударив его кулаком в широкую грудь. – Во-вторых, ты слишком хреновый любовник, чтобы прокручивать картинки секса с тобой в голове.