Слова даются девушке с трудом. Крах надежд – одно из самых паршивых чувств. Понимаю ее, чувство подавленности следует за мной по пятам. Хочется вырвать его с корнями и освободиться от этой муки сомнений, но оно так крепко вросло внутри меня. Возможно, всё время я вводила в заблуждение саму себя? Наверное, всем приходится пройти через подобный кризис. Что, если это вовсе не мой путь?
– Он как-то вчера проявлял себя? – с интересом вглядываюсь в лицо подруги. – Неужели, нет?
– Ну, на грязные подробности не надейся, их не было. – Тина присвистывает и тычет меня локтем в бок. – Мы очень много общались о музыке, пили белое вино и на этом всё.
– И чем всё закончилось?
– Он пытался взять мой номер телефона.
– И ты его дала?
– За кого ты меня принимаешь, нет.
Моя челюсть в мгновение оказалась на полу:
– Ты вот это сейчас серьезно говоришь?
– Вполне. – уточнила девушка спокойным голосом, уплетая очередной кусок шоколадного пирожного.
– Издеваешься? Парень сам идет с тобой на контакт. – огонь праведного гнева начинает разговеться внутри моего воспаленного мозга. – Тебе бы стоило сделать шаг к нему навстречу.
– Знаешь, Катя, – кудрявая девушка, наконец, обращает на меня внимание, – всё это слишком азартно. Не хочу любить того, кто никогда не полюбит меня. Слушай, он просто воплощение кумира с постеров на стенах моей комнаты. Согласна, Клаус – очень интересный молодой мужчина, но гениям нужен свет и муза. Хочу посвятить себя чему-то большему, чем просто душевным страданиям. Всё, что ему нужно, это создавать отличную музыку. Понимаешь?
– Наверное…
Слушаю размеренное дыхание подруги, и тревога постепенно сходит на нет. Пусть это временно, но мне нравилось, когда девушка была рядом. С ней мои мысли уходили намного дальше и глубже. Может быть, я отдала в жертву все свои нервные клетки и упорство, зато у меня появилось что-то гораздо значимее – мои друзья. Фиби и Тина не дадут меня в обиду, в этом сейчас я уверена на все сто процентов. Они – моя новая Ева.
Воодушевленная собственными размышлениями, резко поднимаюсь с кровати, поправляя рыжие локоны, и провожу по платью ладонями.
– Пора уже взять свою классную задницу в руки и ехать в Puro Sky Lounge.
– Красотка! – Тина улыбается, поднимаясь следом. – Теперь я жду от тебя горячих новостей! И не забудь пальто надеть, а то на улице очень холодно.
* * *
Оглушающий ремикс сотрясал стены модного берлинского ночного клуба. Шампанское лилось через край, а смех неестественных девиц, которых я называю обычным эскортом, дополнял атмосферу вечного веселья. Стрелка часов едва перевалила за половину первого, но Puro Sky Lounge был уже до краев заполнен свитой в брендовых нарядах и ее сопровождением. Это позволяло мне изящно слиться с многочисленной толпой. Фиби оказалась чертовски права – стоило назвать ее фамилию, широкоплечие охранники пропустили меня безо всяких вопросов. А значит, успех уже в кармане.
Я стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания. Неторопливо потягиваю безалкогольный яблочный коктейль у барной стойки, жалуясь улыбающемуся бармену на некомпетентность некоторых работодателей и слишком завышенные цены на авиабилеты.
Взгляд то и дело метается из одного угла клуба в другой в поисках знакомых лиц, но раз за разом, я безуспешно натыкаюсь на известных людей. Например, увидев Тилля Сагстерса в неприлично дорогом костюме, от счастья я чуть было не запорола всю свою гениальную аферу под названием «к черту Циммермана», но вовремя взяла себя в руки. Вместе с молодым мужчиной стоял еще один высокий азиат лет двадцати пяти. Он явно был не из бедных молодых людей, но, тем не менее, вся его внешность кричала о том, что плевать он хотел на здешние нравы. Но нужно отметить, что даже для азиатского мужчины парень был очень красивым – высокий рост, идеальный силуэт, модельная внешность и отличная пластика лица. Его белые крашенные волосы были аккуратно уложены в модную укладку. Виски также выбрили в соответствии с трендами. Парень оделся в черную футболку, клетчатый пиджак и узкие черные брюки. Плевать он хотел на высшее общество. Мужчине явно не была по душе вычурность ситуации, ведь всем своим внешним видом он выдвигал протест против сияющей лоском обстановки.