Всё еще не понимаю, какого черта, он сорвался и поехал за мной обратно. Какого черта его вообще заботит моя судьба? Да и вообще, какого черта, я вообще согласилась сесть в это наполированное ведро с гайками, когда его хозяин находится в неадекватном состоянии? Однако, успокаиваю себя тем, что он – человек, с которым нас связывает уже намного больше, чем просто одна сумасшедшая ночь в прошлом. А значит, мне нужно было его послушать, повиноваться и не убегать.
– Леон, ты вернулся за мной в клуб, устроил целое шоу, когда вынес оттуда на плече… и всё для того, чтобы мы разбились насмерть посреди пустующей местности? – вопросительно разглядываю его лицо, пытаясь понять, что в нем изменилось за те месяцы, которые мы не виделись. Во взгляде вселенская усталость, черные мешки висят под глазами тяжелой ношей. Но всё тот же Леон. – Мне кажется, или эта дорога ведет к твоему дому?
– Все верно. – неожиданно даже для себя произносит шатен и тяжело вздыхает. Непонимающе хлопаю ресницами, не в силах понять его мотивы поведения. – Я не спал толком почти два месяца, и мне не до твоих истерик, Катерина. Просто прими.
Признаться, я была готовая услышать всё что угодно, но только не спокойный размеренный ответ. Неужели, он ведет себя, как живой человек? Человек, который не желает намеренно раздавить морально, а потом выбросить где-нибудь на дороге.
– Хорошо. – руки почему-то дрожат, и я совсем не понимаю, куда их деть, поэтому просто кладу ладони на колени. Терпкий запах дорогого селективного парфюма в салоне автомобиля настраивает на нужный лад. – Давай на сегодня объявим перемирие между нами?
Циммерман с недоверием смотрит на меня, будто пытается распознать хорошо завуалированный подвох.
– Обещай, что не будешь сегодня заносчивой принципиальной сукой?
– Почему ты позволяешь себе разговаривать со мной в таком тоне?
– Просто пообещай, и давай закроем тему.
– Обещаю. – поднимаю растерянный взгляд и делаю несколько глубоких вдохов. – Ты предлагал о чем-то поговорить в баре?
– Мне не нравится твоё поведение по отношению к моим друзьям. Да и вообще, ты ведешь себя слишком вызывающе на публике. Бросаешь мне какие-то вызовы. Зачем ты пытаешься уколоть меня?
Волнение подкатывает к горлу, и я нервно кусаю губы. Неужели сейчас мне откроется правда того, что действительно творится в его голове?
– Ты пришла в этот клуб просто потому, что моя недалекая сестра притащила тебя туда. Думаешь, я не знаю, на чье имя оформлено твоё приглашение? Катерина, какие цели ты преследуешь, шатаясь в одиночку по таким местам?
– Подожди, – в недоумении смотрю на рассерженного мужчину, разворачиваясь к нему всем телом, – а каким образом всё происходящее со мной должно волновать тебя? Леон, на протяжении долгого времени ты упорно старался смешать меня с грязью, старательно указывая, что моё место рядом с тем грязным туалетом, где ты меня бросил. А сейчас ты пытаешься поставить меня на путь истинный?
– Ты настолько слабохарактерная, что поддалась на провокации? – ухмыляется Циммерман.
– Нет, просто… – не могу отрицать его влияния, поэтому щеки предательски заливаются краской. Меня действительно поглощает смущение. Я рада его странным проявлениям заботы, но, в то же время, давит чувство разочарования в своих решениях. – Мне было тяжело находится под тяжестью твоего давления. Я абсолютно ни в чем не виновата. Я даже не виновата, что Фиби дала мне ту таблетку.
Леон отрицательно машет головой и тянется к магнитоле, включая музыку на минимальную громкость.
– Ты не ребенок, Катерина. Ты всегда могла отказаться от наркоты. Но ты пошла на поводу, за что и поплатилась своим жалким существованием. Но знаешь, что бесит больше всего сейчас? Что ты, глупое создание, не умеешь извлекать уроков из произошедшего с тобой.
– Но ведь этого не произошло! – голос постепенно срывается на крик, пока я перебираю многочисленные варианты финала сегодняшнего вечера.
– Но ведь могло же, черт тебя подери! – парень бьёт кулаком по приборной панели.
Ошарашенная его поведением, прикрываю рот ладонью и качаю головой.