– Катерина, ты обещала без сцен. – грозный голос Леона прерывает едва не начавшуюся истерику. – Господи, чувствую, это будет тяжелая ночка.
Отчаянно пытаюсь взять себя в руки. Он снова делает мне больно. И чтобы не показаться истеричкой с неустойчивой психикой, я гордо выпрямляю спину и выжидающе смотрю на мужчину:
– Я уже научилась быть одной, Леон. Умею за себя постоять.
Шатен не говорит ни слова и открывает бардачок, доставая оттуда несколько листов бумаги в файле.
– Прочитай.
У меня дрожат губы. Жадно впиваюсь взглядом в каждую пропечатанную букву. В документе черным по белому написано, что после подписания настоящего документа, Леон не имеет права находиться со мной не ближе, чем на расстоянии трех метров. Кроме того, там так же указанно, что при нарушении данного судебного предписания парень может отправиться за решетку на несколько дней. Моё имя фигурирует лишь в качестве свидетеля вне пунктов о наркотиках. Кажется, определенные репутационные и финансовые издержи ему действительно пришлось понести за ту ночь.
– Господи. – в ужасе шепчу и запихиваю бумагу обратно в бардачок, не в силах смотреть на этого человека. – зачем ты мне это показал?
– Что, прости? Зачем показал? – Леон в недоумении сдвигает брови. – Затем, что пьяный секс с тобой мог обернуться для меня геморроем, если бы мои адвокаты не потрудились. Ты приняла всего одну таблетку и запила ее бухлом, а меня могли обвинить в изнасиловании. Понимаешь? – складывается ощущение, что парень меня прибьет, так он злиться. – Я храню эту писульку только для того, чтобы помнить, что твоя безответственность чуть не стоила мне карьеры, денег и свободы. Чтобы не хотеть тебя опять оттрахать, ведь ты причина моих гребаных бед, Катерина! Вот так, без розовых соплей и притянутых за уши романтических чувств.
– Поэтому ты решил сегодня увести меня к себе домой, чтобы вылить ушат дерьма и правды?
– Я забрал тебя для того, чтобы ты не натворила дел. Ведь я не идиот и вижу, что ты до сих пор сохнешь по мне. Я тебе далеко не безразличен, дорогая.
В панике хватаю ртом воздух, не в силах принять эту информацию. Мне хотелось казаться сильной и смелой в его глазах, но новость о том, что вся его жестокость и агрессия обоснована, меня подкосила. Видимо, я была не готова к ответам.
– Прекращай плакать. – Циммерман мягко касается моей дрожащей руки. Какой бы величины не было его раздражение, ему искренне жаль меня. – Не могу терпеть твоё присутствия рядом. Но когда тебя резко не стало в поле моего зрения, я почувствовала какой-то дискомфорт. Пока я просто хочу провести с тобой время, не думая о том, что случится завтра. Понять ощущения для себя.
Угнетающая атмосфера постепенно исчезает из салона дорогого автомобиля, уступая место легкому шоку от потока информации. «Жизнь – гребаное дерьмо», – этой громогласной фразой можно описать мою жизнь с того момента, как я приехала в Берлин. И что у меня имеется в сухом остатке: разорвала связь с прошлым, потеряла семью, подставила Леона, веду себя, как конченная шлюха. Зачем я тогда вообще живу?
– Прости меня.
Мужчина еще какое-то время смотрит на меня, не моргая, словно ведет внутреннюю борьбу, а затем сжимает челюсти и отводит взгляд. Складывается ощущение, что он не понимает себя и свое состояние, ведь подобные ситуации с девушками для него – не редкость, однако, это первый раз, когда он пропускает чье-то существование через себя. Леон будто убеждал себя в том, что Катерина Шварц обычная провинциальная кукла – значит нужно продолжать жить размеренной жизнью и не заморачиваться на сентиментальное дерьмо, в виде чувств, привязанности и прочих соплей.
Решение, которое я приняла ранее, возможно станет самым неправильным и опрометчивым в жизни. Но мне ничего не остается, как закрыть глаза и отстраненно отчеканить:
– Давай просто уснем вместе?
* * *
– Проходи. – Леон бесшумно открывает дверь своего дома и пропускает меня вперед. Чувствую нахлынувшее дежавю. Ощущение, что эти стены стали для меня чем-то близким, но в тоже время безумно давящим и стесняющим.
Паника, неловкость и страх отступают, стоит только оказаться с ним за закрытыми дверьми на его личной территории. В его святом и неприкасаемом месте. Может быть, его поведение не искреннее, может быть, он просто закопает меня у себя на заднем дворе через пару часов.