Пожимаю плечами, сразу же вспоминая ту огромную кипу дел, которая ждет меня завтра в офисе.
– Не без этого.
Нас накрывает неловкая, неуютная тишина. Шатен устало потирает шею, пробегает взглядом по моему размазанному от слез макияжу и громко выдыхает. Не могу определить, какой это из вздохов: раздражение или усталость. Растерянно обхватываю себя крепко руками и поджимаю губы.
Не понимаю, как разорвать гнетущую тишину.
– Если хочешь, можешь переодеться, принять душ. Видок у тебя, мягко говоря, потрепанный. – тактично уточняет Леон и заходит в свою маленькую, но уютную гардеробную комнату.
Спустя пару секунд замечаю в его руках сложенную белую футболку.
– Если ты не против, я приму душ.
– Помнишь, где ванная в этом крыле? – он торопится вручить мне вещь и, не задерживаясь, покидает просторную спальню. – Там найдешь полотенце и… – мужчина останавливается в дверях, чешет затылок, прокашливаясь. – Мои спортивные брюки можешь взять на полке слева. Думаю, тебе будет комфортно спать в них.
Щеки вспыхивают румянцем. Без лишних слов киваю и спешу прочь из комнаты, только бы избежать этого прямого, прознающего насквозь взгляда.
Не дай Боже, встретить кого-то из домочадцев. Вот позору то будет на мою рыжую голову.
Наконец, забежав в нужную комнату, плотно закрываю дверь и подхожу к знакомой раковине, набирая в ладони холодной воды. Это совершенно не помогает привести в порядок чувства, зато легким движением пропадает пламя смущения с щек. Прохладная вода – лучшее удовольствие сейчас.
Поторапливаюсь освободить себя от очень грязного и прокуренного платья, уже буквально вросшего в моё тело.
Вода приводит меня в чувства, стирая усталость, обволакивает каждый сантиметр кожи своей неиссякаемой энергией. Беру его гель для душа, который пахнет зерновым кофе. Это ведь его запах. Медленно прикрываю глаза в наслаждении и издаю едва слышный стон.
Это его запах: я снова в его доме, в его ванной комнате, в его душевой кабинке. Образ пережитой с ним ночи снова потихоньку пробирается ко мне в мысли, пока я всячески не начинаю отгонять их от себя. Отгонять эти сильные руки, которые скользили по моей тонкой талии, эти волосы цвета горького шоколада, эти капли пота, стекающие по крепкому торсу и ниже.
По всей ванной комнате вдруг раздается стук в дверь. Черт!
Резко вздрагиваю и в панике выключаю воду, попутно оглядываясь в поисках полотенца. Не хватало мне быть пойманной с поличным кем-нибудь из сестер Леона.
– Твою мать.
– Катерина. – хриплый голос за дверью добавляет пару зарядов паники. Как на зло не могу найти ничего из того, что назвал шатен. Ничего из того, чем можно прикрыть мокрое тело, только его белой выглаженной футболкой. – Ты там жива?
– Да-а. – полностью обнаженная, решаюсь открыть дверь, оставляя лишь щелочку между нами.
Леон смотрит в мои испуганные глаза. Абсолютно голая стою прячусь за дверью. Мужчина сглатывает слюну так громко, что это невозможно не отметить.
– Забыл, что матушка постирала всё.
Циммерман протягивает аккуратно сложенную стопку вещей, вынуждая меня тем самым, приоткрыть дверь сильнее. Ему открывается вид на мои ключицы и шею, по которым стекает вода. – Я буду ждать тебя у себя, если захочешь выпить. А вообще, гостевая комната еще ждет, когда ты вернешься.
Опустив взгляд, неуверенно киваю в знак благодарности. Леон стоит какое-то время перед приоткрытой щелью и не решается сделать шаг мне навстречу.
Неловко трет шею и со вздохом великого мученика быстро разворачивается на месте, чтобы вернуться к заждавшейся бутылке виски.
– Лео.
– Да?
– Спасибо, что вещи принес. – на моих щеках вспыхивает румянец, глупая улыбка сияет на губах. – Я приду, только подожди меня.
В воздухе будто взрывается ядерная бомба. Крышу срывает напрочь.
Дверь, разделяющая нас, с глухим грохотом захлопывается за его спиной. Щелчок замка подобен выстрелу.
Леон мгновенно оказывается рядом, грубо хватая меня за талию и вжимая в стену. Больно ударяюсь спиной о холодный кафель и издаю едва слышный стон. Для него он послужил сигналом к действию.
Его блуждающие пальцы сводят с ума. Обвиваю его руками вокруг шеи, а ногами – вокруг талии, полностью потеряв контакт с землей. И тогда он меня целует: по-хамски, грубо, так, как умеет только он, и как нравится только мне.