- Ну, по-простому, так по-простому, Глеб Егорыч. Расскажу я тогда тебе одну историю стародавнюю. Ты тогда ещё пешком под стол ходил, да подгузники пачкал. Появился в нашем славном городе один чертила. Звали его все рыжим, хотя мужик был совсем другой масти. Дружки его погоняло ему накинули из-за фамилии. Сечешь о ком я? Мужик бизнес замутил, стал сахаром торговать. Да так развернулся, что у самого дух захватило. И был у него компаньон. Тупой, как валенок, но весьма известный в определённых кругах бычара. Ни один бандос к ним не подходил за данью, потому что шкура своя дороже любых денег. Сладкую смерть бизнесмены продавали вагонами, а вместе с сахаром гнали ещё одну белую отраву. В части мешков скрывался совсем даже не вкусный рафинад, а более отвратительный яд. Новая отрава, разрушающая жизни несчастных слабых людишек за несколько лет. Как тебе предыстория?
- Занимательно,- я поморщился. Одно дело знать, что папашка твой просто дурным человеком был, а другое, что он ломал жизни. И не одну, судя по масштабам о которых вещает мой новый знакомый.- Только я то к этому какое отношение имею?
- Звали подельника Рыжего Володей. Но откликался он на более звучное – Воронок. И вот начал Вова борзеть. Долю свою увеличить пытаться, он ведь основную работу делал. Рыжий то бумажками занимался, да фирму железной рукой держал. А рисковал каждый день Воронок. Груз сопровождал, откупался от нерадивых моих коллег. Времена были смутные. Эпоха накопления капитала. Ну согласись, нечестно барыш делился. А тут ещё жена у Вовы заболела. Серьёзно, неизлечимо. И остался он на хозяйстве с маленькой дочерью. И стал таскать малышку с собой по делам. Соорудил ей кровать на заднем сиденьи своего «Чероки», игрушек накидал и вперёд. Дальше то рассказывать, или сам дотумкаешь?
- Уж будь любезен, - хмыкнул я, примерно представляя, что будет дальше. – Фантазия у меня богатая. Но порой такие фортеля в реальности происходят, что ни в одной сказке не опишешь.
-Есть многое на свете, друг Горацио, что неподвластно нашим мудрецам, - глубоко мысленно изрек Алексей Геннадьевич, прикуривая следующую сигарету от своего же окурка.- Что уж тогда произошло между компаньонами в тот далеко не прекрасный день. И как твой батюшка, Глеб, оказался в машине Воронка. Эту тайну мы не узнаем никогда. Но в пылу ссоры, Егор Золотов выхватил пистолет, который, по моему мнению неслучайно оказался в его кармане. Только вот забыл Рыжий, что на заднем сиденьи спит маленькая девочка. Шмальнув в своего дружка, он начал заметить следы. Запаниковал мужик, все таки, чтобы пришить человека нужны стальные яйца. Тачку он загнал в карьер, полез в багажник, где Воронок всегда хранил канистры с бензином, и увидел испуганные детские глазенки, смотрящие на него сквозь стекло.
Дети существа неопознанные, что там в их головёнках творится не знает никто. Малышка вдруг обвалилась на сиденье, и тихо заскулила, словно принимая судьбу. И сердце хладнокровного убийцы дрогнуло. Не смог он взять на душу ещё один грех.
Посмотрел, как догорает джип, прижал к груди девочку и пошёл к трассе.
Не знаю, как Золотову удалось выйти сухим из воды, видно был у него нехилый сверхъестественный покровитель.
Девочка заснула, а когда проснулась не смогла вспомнить произошедшего. Представляешь, видно от шока психика блокировала страшные минуты её жизни. Она и Рыжего то не признала, просто попросила воды и снова отрубилась. В таком состоянии «неизвестного ребёнка женского пола» подкинули на порог детского дома номер тринадцать.
Все, чего удалось от неё добиться, что её папу звали Володя, что зовут её Оля, и игрушка у неё при себе оказалась. Воронок шутником был, купил дочери плюшевого ворона. Вот и дали ей фамилию нянечки, Записали Ольгой Вронской. И почти угадали. Настоящая фамилия Ольги, -Воронкова. И жила Девочка Оля в детдоме до совершеннолетия, и была счастлива, как это ни странно. Никто её не искал. Джип полыхнул так, что там и от Воронка то ничего не осталось, чего уж о ребенке говорить. Мать Оли умерла почти сразу, вслед за своим семейством. А больше ребёнка и не искал никто. Так уходит былая слава, Глеб.
- Я бы выпил чего нибудь, - хриплю я, задыхаясь от едкого отвращения. Я конечно знал, что отец не херувим, но убийца – это за гранью моего понимания. Лыков подошёл к доисторическому холодильнику и вынудил из него бутылку дешевой водки. Меня передёрнуло, но организм просит допинга, иначе можно сойти с ума.