Но сам Дамир на фоне этого серого ада выглядел живее всех живых.
Черная футболка обтягивала широкие плечи и напряженную спину. Ткань натягивалась на лопатках, когда он чуть поворачивал голову. Татуировки уходили под рукава, оплетая руки черными узорами. Теми самыми, которые я видела в ту ночь, когда он нависал надо мной.
— Закрой дверь, — процедил он, не оборачиваясь.
Я послушно закрыла. Щелчок замка прозвучал громко, будто отрезая путь назад.
— Подойди.
Я сделала несколько шагов. Ноги были ватными, непослушными. Каждый шаг давался с трудом, будто я шла по колено в воде.
Дамир медленно повернулся. И я сразу заметила на его скуле свежую царапину. Еще не зажившую, с запекшейся по краям кровью. А костяшки пальцев были содраны так, будто совсем недавно он опять кого-то бил. Жестко. Долго. Без остановки.
— Что случилось? — вырвалось прежде, чем я успела прикусить язык. Прежде, чем успела вспомнить, что мне не должно быть дела до его ран.
Его бровь медленно поползла вверх. Темные глаза сузились, в них мелькнуло что-то — удивление? интерес? — чего я не успела разобрать.
— Переживаешь за меня, малыш?
— Нет.
— Врешь отвратительно. У тебя все на лице написано.
Он двинулся на меня. Неторопливо. Тяжело. Как хищник, который прекрасно знает — жертва никуда не денется. Может бежать. Может пытаться спрятаться. Но исход предрешен.
Я замерла. Просто не могла пошевелиться. Ноги приросли к полу.
Дамир остановился вплотную. Его грудная клетка почти касалась моей. Я снова вдыхала его запах. Табак, дорогой алкоголь и меттал с оттенком свежей крови, пропитавшей воздух вокруг него.
— Конкуренты решили проверить границы, — лениво выдохнул он. Слова тянулись медленно, с хрипотцой. — Пришлось объяснить, кому принадлежит этот город.
— И как? Объяснили?
Угол его рта дернулся. Не улыбка — оскал.
— Трое в реанимации. Один сдох по дороге.
Он сказал это спокойно. Буднично, будто речь шла о чем угодно, но точно не человеческих жизнях, оборванных его руками.
Меня передернуло. По спине пробежал холодок.
Но хуже было другое. То, от чего мне хотелось зажмуриться и заткнуть уши.
Облегчение.
Острое, горячее, постыдное облегчение, разлившееся под ребрами. Потому что он стоял передо мной — живой. Целый. На своих ногах. Потому что его сердце все еще билось под этой черной футболкой, а легкие все еще втягивали воздух.
И от этого внутри стало теплее. Господи. Что со мной происходило? Во что я превращалась?
— Я позвал тебя не за этим, — хрипло произнес Дамир.
Он отошел к столу, взял пачку сигарет, вытянул одну зубами. Закурил. Комнату быстро затянуло горьким дымом — он плыл к потолку, закручивался в серые спирали.
— Есть новости о твоем брате.
Сердце рухнуло вниз. Ударилось о ребра и провалилось куда-то в живот.
— Вы нашли Максима?
— Почти.
Он затянулся и медленно выпустил дым. Тот поплыл в мою сторону едким-горьким облаком.
— Прячется у старых знакомых в соседнем городе. Мои люди уже висят у него на хвосте. Думаю, через пару дней привезут сюда.
Я сглотнула. Горло пересохло так, что стало больно дышать. Максим. Мой младший брат, из-за которого я вообще оказалась в этом аду. Долги, глупость, неспособность нести ответственность за личные поступки… Вот его путь.
Дамир внимательно наблюдал за мной. Темные глаза скользили по моему лицу, будто пытались сканировать насквозь.
— Когда его доставят, я дам тебе выбор, — внезапно бросил он.
— Какой выбор?
Дамир затянулся еще раз, потом выдохнул дым, вместе со словами:
— Ты сможешь уйти.
Я даже не сразу поняла смысл этих слов — они долетали до меня будто сквозь толщу воды.
— Что?..
— Ты свой долг отработала. Хватит. Когда Максим окажется здесь — ты свободна.
Свободна?
Это слово должно было принести облегчение. Должно было заставить меня дышать легче — полной грудью, впервые за долгие месяцы. Должно было сорвать с плеч невидимый груз, под которым я сгибалась каждый день.
Но вместо этого внутри расползалась пустота.
Холодная. Тяжелая. Неправильная.
— И вы просто отпустите меня? — тихо переспросила.
Дамир криво усмехнулся.
— Нет. Я нихрена не хочу тебя отпускать.
Он резко затушил сигарету. Грубо размазал фильтр по дну пепельницы. Подошел ко мне. Снова слишком близко — так, что я чувствовала жар его тела сквозь одежду.