Вижу потемневший взгляд, а в следующую секунду мои губы сминают жестким, требовательным поцелуем. Волков вгрызается в меня, как оголодавший хищник.
Зубы стукаются друг о друга, языки сплетаются, и мы одновременно делаем глубокий вдох, смешивая наше дыхание.
Плохой капитан. Кто же так целует? Я же сейчас с ума сойду!
Нежная кожа, исколотая щетиной, горит, но мне этого мало.
Я вновь и вновь погружаюсь в свои ощущения: его губы неожиданно мягкие; язык хранит привкус кофе, и я нахожу этот вкус приятным; движения умелые, напористые заставляют мелко-мелко дрожать тело.
Я будто струна, которая вот-вот лопнет от напряжения.
И я закручиваю с каждым оборотом невидимого колка эту струну сильнее…
Пока не раздается неслышное – дзынь! – и я тону в своем помешательстве.
Мои ладони будто сами по себе гладят широкие плечи, сами зарываются в ежик волос, и сами тянут ближе… еще ближе… еще!
Не знаю в какой момент я оказываюсь верхом на Волкове, но его руки уже остервенело жмут ягодицы, вырывая из меня полустоны-полувсхлипы. Трусь промежностью о ширинку его джинсов, ощущая ответные толчки.
Безумие!
Но мне так нравится, что я стараюсь продлить это чувство. Ерзая сильнее, целуя глубже, вжимаясь в ощутимый бугор и едва не постанывая от накатывающей разрядки.
Мне… мне еще чуть-чуть… еще немножко.
Но сил нет просить. Только чувствовать взаимное влечение.
Когда Волков, оторвавшись от моих искусанных губ, задирает на мне майку и прикусывает сосок, прихожу на секунду в себя.
Боже, мне так хорошо, что руки сами тянутся к поясу его джинсов.
Хочу продолжить, хочу получить весь спектр сумасшествия.
Моя ладонь на его эрекции, моя грудь искусана, а я вдруг с ужасом понимаю: «Еще пара минут, и мы тряхнемся прямо здесь. С утреца пораньше порадуем всех соседей…»
Мысль отрезвляет настолько, что я застываю в руках Волкова.
Почувствовав перемену, Кэп отстраняется от меня.
В тишине машины слышно наше загнанное дыхание. Смотрю в шалые зеленые глаза, прекрасно понимая, что в моих он читает то же самое. Безумие, похоть, желание…
Мы будто слетели с привычных орбит и нас несет в открытый космос.
- Больше так не дела й, Яна… Владимировна. Я не железный. - Волков поправляет на мне майку, и это будто становится сигналом.
Перелезаю молча на пассажирское сидение и нащупываю кроссовки. Пока я обуваюсь, Андрей хранит молчание.
Да и о чем говорить? Ну пососались, с кем не бывает. Ну поерзала по капитанскому члену, тоже не смертельно. Кошусь на бугор, вздыбливающий ширинку, и сглатываю слюну. Сколько у меня уже не было секса?
- Спасибо, что подвез, - выдавливаю из себя, под тяжелым обжигающим взглядом Волкова.
Шиза.
Выбираюсь из тачки, и все же наклоняюсь к окну.
- Хорошо, что ты не железный. Мое предложение выпить кофе в силе еще полчаса, номер квартиры 248, этаж тринадцатый.
Хлопнув дверью иду к подъезду. Я прислушиваюсь, в надежде услышать ответный хлопок водительской двери, но утро безмятежно и тихо.
Что ж, возможно, я поспешила с этой авантюрой.
Глава 5. Перец к кофе
Яна
Нашарив запасной ключ за щитком, радуюсь, что додумалась там хранить вторую связку. Кроме брелока от тачки и телефона у меня ничего с собой нет, всё осталось в бардачке машины, до сих пор припаркованной у дома бывшего.
Вспомнив о Паше, касаюсь припухших губ и вдруг ловлю себя на хулиганской мысли, что теперь спустя семь лет «игр в верность» мне есть с кем сравнить. И сравнение явно не в его пользу.
Дикарь Волков со своими ручищами, оскалом и каменным сердцем зажег во мне пожар за секунду, с Пашей же в последнее время я чувствовала себя замороженной рыбой.
Наш секс превратился в рутину. Пара минут в привычной мессионерской, и Паша уже финиширует, сопя при этом как старый мопс.
Мне не нравились его поцелуи – слишком слюнявые. Бесило, как он раз за разом не мог удовлетворить меня пальцами – складывалось ощущение, что он трет брезент в глупейшей попытке добыть огонь.
И даже запах его тела меня раздражал.