Выговор. Козни Еблоны. Единорог. Жена. Беда.
Черт, все беды от баб.
В каждый удар я вкладываю всю свою злость, разжигая бензин в адское пламя и забывая про правильность техники. Но сейчас моего огня хватит и на троих таких, как Стас.
Вижу брешь и сокращаю дистанцию, пробивая апперкот левой в солнечное. Стас замирает всего на секунду, но мне достаточно этого, чтобы точным хуком послать кулак ему в челюсть.
Нокдаун!
Капа с веером слюней, описав дугу, шлепается на ринг. Делаю шаг к Стасу, но он останавливает меня поднятой рукой, сплевывая кровавую слюну.
- Брейк, Волчара, а то, чует моя жопа, убьешь.
***
- Ты мне чуть зуб не выбил! – Стас в запотевшем зеркале раздевалки оглядывает опухшую с одной стороны челюсть. – Злой ты сегодня, Андрюха, как собака!
- Вставим тебе золотой, будешь вылитый цыган, – ухмыляюсь, ощупывая пару помятых этим медведем ребер.
И пусть мы одинаковой комплекции, Стас пошел в другую масть. Чернявый, загорелый, с темными глазами-пулями и повадками дикого кота.
А Андрейка вот на собаку злую похож.
- Да пошел ты! С твоим рогом на роже все равно ничто не сравнится, - припоминает мне Стас ту ситуевину месячной давности.
Тогда я уступил Нику и впервые встал на сапборд.
Кто бы знал, что эти адовы щепки для плавания совершенно неуправляемы!
Стоять невозможно – качает так, что вот-вот окунешься в речушку. Сидеть, блин, «по-бабьи» тоже не резон.
Маялся я недолго. Как только стал отставать от инструкторши, взявшей на борд моего сына, притопил с удвоенной силой. А на повороте реки врезался в дамочку на точно такой же доске.
В общем, если опустить все подробности, у нас в «сухом» остатке: два утопленных телефона и один рюкзак, злая мокрая мегера в черной бейсболке и удачно попавшее по моему лицу весло.
Думал ведь еще тогда подойти, загладить вину, но не вышло. Мегера была с каким-то папиком, но не это меня остановило. После дня на воде у Ника поднялась температура, и мы уехали, так и не оставшись на ночевку.
Телефоны по итогу мне достал на другой день знакомый парень с водолазной снарягой. А вот отдать «утопленника» я так до сих пор и не смог…
Мертвая трубка валяется в ящике стола. Надо бы разобраться с этим делом, связаться с кураторшой, уточнить списки той, другой, группы. В общем, самое время раздать долги.
Закончив с планами в голове, накидываю на шею цепочку с жетонами.
- Так и носишь их? – подмечает Мартын.
- Так и ношу, - отвечаю резче, чем хотелось бы. Но адреналиновый бензин еще бурлит в крови, и достаточно одной искры, чтобы я забыл про все правила хорошего боя и не кинулся на любопытного не в меру Стасяна.
- А пес его всё у тебя кантуется?
- А куда я его дену? – отвечаю вопросом на вопрос, заводясь. – Может, мне его усыпить надо было, как многие советовали?!
- Всё, остынь, брат! - поняв прокол, Матынов быстро переводит тему на более спокойную: - Хохму-то свою видел?
Непонимающе смотрю на него, и, чертыхнувшись, Стас лезет в сумку за мобильником.
- Вот, смотри, - тычет в лицо экраном с включенным роликом – Твоя зазноба?
Там съемка с наружной камеры дома – отличный зум, кстати - во всей красе показывает, как Яна, забравшись на ярко-желтый кабриолет, прыгает на капоте, оставляя вмятины. Рядом бесятся ее товарки. Через минуту видео прерывается на моменте приезда патруля.
- Ушатала тачку в хлам! Бешеная баба, - восторженно присвистывает Мартынов. – Даже привод не впаяли, папашка ее всё там порешал наверняка.
- А кто у нее батя?
Стас смотрит на меня снисходительно.
- Брат, тебя и в гугле, что ли, тоже забанили? Горячев - светило нейрохирургии. Там, в верхах, молиться на его руки готовы. Инсульт кого в кабинете ёбнет – сразу к нему в больничку. С того света вытаскивает…
- Понятно, в кого дочурка пошла такая мозгоклюйка. У них, оказывается, это семейное.
Да, Андрюша, удружила тебе звезда твоя.
Дядька бывший фейс, папка мозгоё… мозгоправ. Вот бы к последнему Еблону на перепрошивку отправить…
- Планы какие у тебя сегодня? – вырывает из мыслей голос Стасяна.