Зайцев без подсказок выруливает с парковки в сторону отделения, опасливо посматривая в зеркало на агрессивную девицу.
- Ты скоро очень сильно пожалеешь, мудила, - шипит не хуже змеи, сверкая глазищами. – Похищение людей незаконно!
Молча сую под нос ей ксиву, но та только презрительно фыркает:
– И чо? Я такую нарисовать в фотошопе за минуту могу. В переходе за пять рублей купил и теперь, как дурачок, радуешься коркам? Эй, ты, толстый, останови!
Зайцев только качает головой на такие вопли. За годы службы наслушался всякого.
Пигалица не унимается:
- За этот тупой розыгрыш уже завтра будете у меня прощение вымаливать… на коленях!
В нос ударяет запах какой-то ягоды. В душном салоне кажется, что я с размаху попал в сладкое облако. Клубника? Нет, тоньше будто...
Зачем-то верчу это в голове, ищу ассоциацию с ароматом, пока моя пассажирка, ерзая на сиденье, по десятому кругу сыпет проклятиями на наши головы.
«Земляника!» – вдруг приходит на ум. У нас в Сибири она мелкая такая, но с дивным ароматом…
Удивленно перевожу взгляд на землеройку. Чем только от таких «подружек» не пахло, но впервые нам попалась такая благоухающая мадам.
Первоходка, что ли?
Пока размышляю, эта бешеная фурия, устав от потока брани, со всей дури пихает меня в укушенное плечо.
Вот же… сучка беспородная!
Молча пристегиваю ее ремнем, чтобы меньше вертелась. В ответ получаю новую порцию ругательств. Нашему «подполу» бы поучиться у этой пигалицы.
Присвистнув, говорю:
- Еще одно слово, и рот тебе заткну кляпом. Будешь сидеть и сопеть в две дырки…
- А что, у тебя есть чем затыкать, мудила?
- Да она нарывается, Андюх! – Даже у спокойного, как тибетский монах, Зайцева проклевывается раздражение. – Эй, угомонись по-хорошему! А то щас носок тебе по самые гланды засунем, поняла?
Фыркнув, эта бешеная поворачивается всем корпусом ко мне:
- Чо, Андрюх, больше ничем «стоящим» мой рот не заткнуть?
И выразительно смотрит на мою ширинку.
- Всё так грустно, да? Мужская гордость с фасолинку? И ты поэтому так грубо себя с дамами ведешь? Мента из себя разыгрываешь…
Блин, а она забавная!
- Моя «фасолинка» тебе в рот не влезет, - окидываю пошлячку насмешливым взглядом.
Устал как собака. Мозг уже не варит, но под конец смены позубоскалить с такой колючкой – и привет, заряд бодрости и, мать его, оптимизма!
Откинув светлый затылок на подголовник, эта клумба земляничная заливисто смеется.
- Ну насмешил, Андрюха. Ладно, над обиженными грех смеяться. Но ты все равно знай, если полезешь ко мне со своим причиндалом, откушу под корешок.
- Зубы выбью, - ласково-ласково говорю ей.
Ну ужас какая прелесть! Давно таких юморных наркоманок в отделение не доставляли.
Странное дело, но мне вдруг показалось, что я ее уже где-то видел.
Дотянувшись до моего уха, эта змея тихо шепчет, обдавая мятным дыханием:
- Ради такого дела и вставить новые не жалко.
Вот же коза, уела!
Всю дорогу ухмыляюсь, предпочитая думать о кровожадной до чужих членов соседке, чем задаваться вопросом: «Что мне лично открутит подпол за самоуправство?»
(подпол, подполковник, - прим.автора)
Глава 2. Отдел по борьбе с… котиками
Яна
Когда Урод, в обычной жизни гордо носящий имя Павлика Морозова, сообщил через друзей, что выбросил все мои шмотки, я не поверила поначалу.
Самые важные для меня вещи я забрала еще в то злополучное утро, когда сестра совместными усилиями с бывшим мужем вытаскивали меня из участка, где мне посчастливилось провести шикарную ночь в компании пьяных болельщиков и одного интеллигентного бомжа по имени Федор.
Пока гопота орала футбольные речёвки, сбиваясь и путая названия команд, Федя, дыша перегаром и почесывая заросшую щетиной немытую щеку, рассказывал о прелестях жизни в коллекторе.
Выходило, что зря мы покупаем дорогущие апартаменты за бешеные лямы, когда можно совершенно бесплатно жить в тепле и уюте катакомб.