***
Придя в понедельник утром на работу, Лизу что-то насторожило. В офисе было странно тихо. Галина сосредоточенно смотрела на дверь директорского кабинета, застегивая пуговицы на белоснежной блузе всё выше и выше, под самое горло. Завидев подругу, Галинка встрепенулась и ослабила верхнюю пуговицу блузы.
— Наконец-то. Где тебя носит, Ветрякова, ветром сдуло?
— И тебе доброе утро, Галинка.
— Да не до разговоров, некогда. Директор вернулся, всех вызывает на ковер. Ты — следующая.
— Я? Зачем? За что? — от страха у Лизы на лбу проступила испарина.
— Потому что надо! Ты же сама хотела с директором познакомиться, вот ваши желания и совпали.
«Раз, два, три», — Лиза не успела досчитать, так как Галя открыла дверь в кабинет директора и толкнула её туда.
— Всё, я вам не мешаю, удаляюсь. — Галина прикрыла за собой дверь, а Лиза окаменела и ни жива ни мертва смотрела на директора, сидящего к ней спиной в кресле. Девушка зажмурила глаза, как делала в детстве, чтобы плохое видение ушло, и выдохнула.
— Долго мы будем в молчанку играть, не Ветреная Лизавета? — Даниил стоял совсем рядом с Лизой, тяжело дышал и нежно прижимал её к себе.
— Ты? А где директор? — тёплая волна разлилась по телу Лизы от близости Даниила, его горячего, прерывистого дыхания.
— Эх, Лизавета, права моя сестрица. Неужели ты ни разу не догадалась, что я и есть директор?
— Нет. Неееет.
— Даааа.
— Но как? Почему? Галчонок? Галчонок — это Галя?
— Уже теплее.
— Я должна сказать.
— Галинка мне уже всё сказала. И, Лиза, я тоже тебя люблю.
Сладостная истома накрыла Лизу Ветрякову, когда Даниил поцеловал её, как она и мечтала. Они долго целовались, не могли оторваться друг друга, будто боялись вновь разойтись и потеряться. Галинка приоткрыла дверь в кабинет брата и довольная собой, довольная, что благодаря ей две параллельные пересеклись, пошла домой.
Конец