— А ты не хотела? — осторожно спросила я, пытаясь представить, как поступила бы сама на её месте. Бросила бы устоявшуюся жизнь, уехав за любимым, или же попросила найти компромисс, который устроил бы обоих? А, может, категорично заявила, что никуда не поеду? Не знаю. Довольно сложно принимать решения, что в один миг развернут твою жизнь на сто восемьдесят градусов.
— Не хотела, — Татьяна обернулась, и в ее глазах блестели непролитые слезы. — У меня здесь была бабушка, совсем старенькая, она никого, кроме меня, не слушалась. Моя работа, которую я любила. А главное — я боялась, Настя. Боялась бросить всё и оказаться в чужом городе, где у меня никого, кроме него.
— И вы поругались?
— Да, — мама грустно улыбнулась. — Сильно. Он говорил, что я не верю в наши отношения, что не люблю по-настоящему. А я обвиняла его в эгоизме. Слово за слово... В тот вечер он хлопнул дверью. А я была на четвертом месяце беременности. Мне стало обидно, что он так поступил. Что не остался, не извинился, не подумал о моем состоянии...- она замолчала на минуту, а после грустно усмехнулась. — Знаешь, сейчас, по прошествии многих лет, я понимаю, что мы оба просто были слишком молоды, импульсивны, эмоциональны. Каждый считал, что именно он знает, как стоит любить. В любом случае, я быстро отошла. Пыталась связаться с ним. Хотела извиниться, хотела сказать, что согласна выйти за него, но...
— Но? — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Одно дело- смотреть такое в сериалах по телевизору или читать в романах, другое же- видеть боль, сломанную жизнь, в реальности.
— Но ничего- я звонила, писала сообщения. Он не отвечал. А потом его телефон стал недоступен, письма возвращались. Он просто исчез из моей жизни.
— И ты больше ни с кем... ну... не была вместе? Прости за такой вопрос, — я смутилась, но мне важно было знать. Не знаю, почему. Может, чтобы лучше понять маму. Зачем она похоронила себя заживо, страдая по отцу?
Мама подошла и села рядом с ней, взяла мои руки в свои.
— Знаешь, я, наверное, однолюб, — она попыталась улыбнуться. — Были мужчины, которые проявляли интерес, но... я не смогла. Не потому, что все еще ждала его, нет. Просто после такой любви и такой боли что-то во мне закрылось. И потом, у меня была ты. Ты стала центром моей вселенной.
— Ты до сих пор его любишь? — тихо спросила я
Мама задумалась, будто впервые задавала себе этот вопрос.
— Нет, милая. Я давно не люблю его. Но долго была обижена — это правда. Иногда обида сильнее любви, понимаешь? Особенно когда чувствуешь себя преданной. Я знаю, что должна была рассказать тебе раньше, и прости меня за это.
Я обняла маму.
— Мне жаль, что ты прошла через это одна. И... спасибо, что у тебя хватило сил вырастить меня.
— Ох, Настенька, — мама крепко обняла меня в ответ. — Ты — лучшее, что случилось в моей жизни, и я ни о чем не жалею. А что касается отца... если хочешь, мы могли бы попытаться его найти. У тебя есть право знать свои корни.
Я на мгновение задумалась, глядя на фотографию, которая лежала на столе. Этот незнакомый мужчина с маминой фотографии — часть ее, но в то же время абсолютно чужой человек. Может, у него давным-давно другая семья или даже несколько. Может, мои бабушка и дедушка, родители отца, не захотят увидеть внучку, которую не растили, не любили. А, может, их и вовсе нет в живых. От одних таких мыслей стало не по себе.
— Я не знаю, мам. Мне нужно подумать.
Мама кивнула.
— Конечно. Нет никакой спешки. А пока, — она встала и снова включила плиту, — ужин почти готов. И, знаешь, мне стало легче от этого разговора. Как будто камень с души упал.
Я смотрела на маму — сильную, красивую женщину, которая прошла через столько всего и осталась доброй и любящей. И впервые за долгое время показалось, что недосказанность, которая всегда висела между нами, начала рассеиваться, как туман под лучами солнца.
— Мне тоже, мам, — тихо сказала я. — Мне тоже.
****
— И что, она что говорит? — Алена, с которой уже успели помириться, с интересом глядела на меня.
— Ты подарок-то открой. — подтолкнула к ней коробку с подарком, но она только отмахнулась.
— Открою. Я все равно позже распаковку делать буду- ещё те не открыла, что на днюху дарили. Так что, не томи.
Я покачала головой — Алена не успокоится, если не узнаёт всех подробностей. Но, стоит отдать ей должное, Алена часто поддерживала меня в старой школе, всегда была на моей стороне. И интересуется поэтому искренне — она видела, как тяжело мне всё, что связано с темой бросившего меня и маму отца.