— Доброе утро, малышка, — пропела Кира с первой парты. — Как тебе наша фотовыставка? Персональная! Прикинь, как у фотомодели, даже круче. Тайра обзавидовалась бы. Вооо, вот тут классно. — продолжала издеваться она- Вот на этой фотке — улыбка глазами. Поздравляю, ты- супермодель.
Я молча прошла к своему месту, пытаясь дышать ровно. Только не заплакать. Только не доставить им такого удовольствия. Но губы предательски затряслись, а глаза защипало от слёз. Состояние было таким паршивым, что я даже не смогла ничего ответить, просто сидела и молилась, чтобы не зарыдать в голос. Отчего они так со мной? Что плохого я им сделала?!
— Надо было сразу сказать, что ты копаешься в мусоре, — продолжила Кира. — Можешь к нам за баками приезжать по вечерам, плачу по тысяче за бак. Накину за знакомство.
Класс засмеялся, но вдруг дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Максим Соколов. Он окинул взглядом класс, задержавшись на фотографиях, и его лицо потемнело.
— Что за детский сад? — произнёс он низким голосом, от которого все притихли. Когда Кира нервно хохотнула, повернулся к ней, сверкая глазами. — Воронцова, это твоих рук дело?
Кира, взяв себя в руки, кокетливо улыбнулась:
— Максик, ты же знаешь, как я люблю фотографировать. А Веснина так колоритно смотрелась с...
— Снять. Всё. Сейчас же! — отчеканил он, срывая ближайший лист со стены.
Кира тут же приняла вид оскорбленной невинности, а подруги бросились её утешать.
— А чего это ты защищаешь эту? — подал голос Глеб Ярцев, который был безответно влюблен в Киру. — Или у тебя особый интерес к новенькой?
Максим повернулся к нему:
— У меня особый интерес к тому, чтобы не учиться с придурками, которые ведут себя как детсадовцы.
— Да ладно тебе, — Глеб ухмыльнулся. — Её мамаша директрисе зад лижет, чтобы держать её тут. Все знают...
Я не заметила движения, но вдруг Максим оказался рядом с Глебом и схватил его за воротник:
— Повтори, что ты сказал?
— Мальчики! — взвизгнула Кира, вскакивая с места.
— Ребята, хватит!
— Перестаньте, сейчас классуха придёт уже! — раздалось со всех сторон.
— Я сказал правду, — процедил Глеб, пытаясь высвободиться. — Её не должно быть в нашей гимназии!
Максим замахнулся, но в этот момент в класс вошла Маргарита Олеговна, наша классная.
— Что здесь происходит?! — её взгляд метнулся от сцепившихся парней к фотографиям на стенах. — Кто это сделал?
— Кира. — уверенно ответил Максим, так и не отпустив Глеба, что, конечно, не укрылось от глаз классной руководительницы.
— Немедленно к директору! Все трое!
— И Веснина пускай тоже идёт, — буркнул Глеб.
— Настя останется здесь, — отрезала Маргарита Павловна. — А вы — марш к Анне Владимировне. — она обернулась к классу — Чтобы через пять минут в классе ни одной фотографии не осталось! Иначе вы у меня все каникулы на учёбу продолжать ходить будете! Поверьте, я найду, как решить это с вашими родителями.
Я сидела, опустив голову, слушая, как подруги Киры тихо ругаются, срывая фотографии со стен. Максим прошел мимо моей парты, и я рискнула поднять глаза. Он не улыбался, просто коротко кивнул и вышел.
Когда они ушли, Маргарита Олеговна подошла ко мне:
— Настя, иди умойся. И не переживай- на дураков ведь не обижаются. — она намеренно повысила голос, когда говорила эти слова, обводя недовольным взглядом класс.
Я кивнула, не находя слов. Выходя из класса, я услышала, как она отчитывает оставшихся:
— А вам должно быть стыдно! В нашей гимназии ценят не то, у кого какая одежда или сколько денег у родителей. Мы ценим интеллект, труд и человечность. Веснина — молодец! Участвовала в акции, приносила пользу природе, стране! А вы?! Вы что делаете? Только обсуждаете, кто круче и богаче??
В коридоре я привалилась к стене, переводя дыхание. Почему Максим вступился за меня? И что теперь будет? Одно я знала точно — завтра мне снова идти в эту гимназию, и завтра всё может быть ещё хуже. Но сегодня, кажется, я нашла неожиданного союзника. И, может быть, впервые за долгое время почувствовала надежду.
**"
Кульминацией же, переломным моментом в наших сложных взаимоотношениях, стал день, когда я должна была сдать важный проект по истории. Я работала над ним две недели, собирая материалы в библиотеке, так как дома у нас не было компьютера. Все было сохранено на моем старом телефоне — единственной моей ценной вещи.