Список оказался не таким большим. Я написала во все пять учреждений, объяснив ситуацию. Четыре ответили отказом — политика конфиденциальности. Но из пятого, детского дома № 3, пришёл неожиданный ответ- сперва скупое сообщение как под копирку о личных данных и остальном, а затем мне позвонила сотрудница детского дома. Выслушав меня, она предложила...приехать к ним. Только так, хоть немного убедившись, что я — это я, они могли бы негласно мне помочь.
Я рассказала об этом маме. Та только развела руками- денег на дорогу уж точно нет. Но, спустя несколько дней, она вошла в мою комнату, хмурая и собранная как никогда. В её глазах горел огонь:
— Я еду с тобой, — твёрдо сказала она. — Но к Новому году подарков не жди. Финансы поют романсы. — шутливо похлопала себя по карманам штанов, но глаза её оставались серьёзными. Видно было, что и ей не терпится наконец узнать правду.
Всхлипнув, я бросилась маме на шею, заверяя, что она и так делает мне самый лучший подарок на свете.
В Новосибирске было прохладно. Детский дом № 3 располагался в старом здании из красного кирпича. Нас встретила пожилая женщина с добрыми глазами.
— Я Валентина Сергеевна, работаю здесь почти сорок лет. Помню всех своих детей, — она улыбнулась. — Андрея Фролова тоже помню. Славный был мальчик, только гордый очень. Стеснялся своего детдомовского прошлого перед посторонними. Да он и в детдоме, как в школу ходил, приврать любил.
— Он говорил, что у него есть родители, — тихо сказала мама.
— Вы знаете, многие наши дети так делают, — кивнула Валентина Сергеевна. Она ласково взглянула на маму. — Особенно когда влюбляются. Боятся, что их не так поймут.
— А что с ним случилось потом? — не выдержала я — После выпуска?
— Он получил квартиру, учился в политехе. Приходил к нам иногда, помогал с ремонтом. А потом перестал. Я думала, может, переехал.
— А есть кто-то из его выпуска, с кем он дружил?
— Был один мальчик, Дима Краснов. Они были не разлей вода. Но Дима... у него сложная судьба, с алкоголем проблемы.
Валентина Сергеевна неохотно дала нам адрес, постоянно приговаривая, чтобы, если что, не говорили о её роли в этом. Впрочем, мы и не собирались. Отдав ей большую коробку конфет и пакет с вкусностями для детей, мы поспешили поехать дальше, за правдой.
Дмитрий Краснов жил в обшарпанной хрущёвке на окраине города. Нам открыла девушка примерно моего возраста. Она с подозрением окинула нас долгим взглядом. После спросила, не здороваясь:
— Вы к кому?
— Здравствуйте. Мы к Дмитрию Краснову, по поводу Андрея Фролова, — сказала мама. — Видите ли...Я- мать его дочери. А это- кивнула она на меня- Его дочь и есть. Мы хотели бы найти Андрея.
Девушка нахмурилась, потом вздохнула.
— Я Алина, его дочь. Проходите, конечно. Только он сейчас... не в лучшем состоянии.
В квартире было чисто, но бедно. На диване сидел изможденный мужчина, который казался намного старше своих лет.
— Папа, к тебе пришли. Спрашивают про дядю Андрея.
Дмитрий поднял мутный взгляд.
— Андрюху? Кто про него спрашивает?
— Я его дочь, — твёрдо произнесла я. — А это моя мама. Мы ищем его.
Мужчина покачал головой, его глаза вдруг прояснились. Он вздохнул.
— Поздно вы его ищете. Очень поздно.
У меня перехватило дыхание.
— Что вы имеете в виду?
— А то, что Андрюху убили, — прямо сказал Дмитрий. — В 2007-м. Из-за квартиры.
Мама тихо охнула и опустилась на стул.
— Расскажите, пожалуйста, — попросила я, чувствуя, как дрожат руки. Это ведь....год моего рождения.
— Он хотел продать квартиру и переехать к вам, — Дмитрий в упор смотрел на маму. — Говорил: "Димка, там моя любовь, там моя семья будет. Там новую куплю, ребенка родим.". Только по закону он не имел права продавать- детдомовское жильё пять лет нельзя отчуждать. Связался с какими-то мутными риелторами, они обещали "решить вопрос". А потом... его нашли в лесополосе за городом. Я опознать не смог, не допустили меня. Какие — то мутные дела с милицией тоже местной. В деле он проходил как неизвестный. Ну и так, никто ж за него не подал заяву на розыск. Детдомовские мы, кому нужны-то?
— Почему вы не заявили о пропаже? — спросила мама дрожащим голосом.
— Заявлял. Но сперва принимать не хотели- не родственник, а как ругаться да жаловаться стал- приняли. А толку-то? Не делали ничего всё равно. Говорю ж- кому какое дело до детдомовского? "Уехал наверное", — передразнил он кого-то. — А когда нашли тело, следователь сказал, что особых примет нет, документов нет, опознать невозможно. И все, дело закрыли. Может, работать не хотели, а, может, сами в доле были. Что теперь уж...- он развел руками.