Я ничего не сказала. Просто стояла, ощущая, как мир снова переворачивается с ног на голову.
Максим Соколов. Его семья. Его огромный дом, где моя мама теперь будет убирать и готовить.
Пропасть между нами внезапно стала еще глубже.
14. Тайное явно
Две недели я избегала Максима, как могла. Не отвечала на его сообщения, уходила, когда он приближался, просила Лену сказать, что я занята. Я видела недоумение и боль в его глазах, но не могла заставить себя объяснить. Как сказать человеку, что твоя мама работает у него дома горничной?
Мама возвращалась с работы усталая, но счастливая. Рассказывала, какой огромный у них дом, какая современная техника, какая дорогая мебель. Как хорошо к ней относится хозяин — тот самый Алексей Соколов, гений программирования.
— А его сын такой вежливый! — восторгалась она. — Всегда здоровается, спрашивает, как дела, предлагает помочь, если я что-то тяжелое несу. Замечательно воспитан.
Я только кивала, испытывая странное чувство. Максим, вежливый с моей мамой? Тот самый Максим, который еще недавно называл меня "деревенщиной"?
Конечно, наша игра в прятки не могла продолжаться вечно. Однажды он зажал меня в углу библиотеки.
— Ты можешь, наконец, сказать, что я сделал не так? — требовательно спросил он. — Я думал, мы... начали все заново.
Я смотрела в сторону, не в силах встретиться с ним взглядом.
— Моя мама работает у вас, — тихо сказала я. — Домработницей. Убирает твой дом, стирает твои вещи, иногда даже готовит тебе еду.
Тишина. Я наконец подняла глаза. Максим смотрел на меня с непонятным выражением.
— Я знаю, — просто сказал он.
— Что?
— Я знал с первого дня. Папа сказал, что нанял новую домработницу — маму девочки из моей школы. Ну а после мы и с твоей мамой познакомились, пообщались.
Я пошатнулась.
— Так все это время...
— Нет, — твердо прервал он. — Не думай, что я сблизился с тобой из-за этого. Или что мои извинения были неискренними.
— Но моя мама работает на твоего отца! — я почти кричала шепотом. — Ты не видишь, что это... унизительно?
— Почему? — он выглядел искренне удивленным. — Моя мама тоже работала горничной, когда приехала из своей деревни в Москву. Там они с отцом и познакомились.
Я замерла.
— Твоя мама?
— Да. Она умерла, когда мне было десять. Рак. Но она была из обычной семьи. Папа всегда говорил, что полюбил ее за ум и характер, а не за происхождение или деньги, которых у нее не было.
Я не знала, что сказать. Все мои представления о нем, его семье внезапно пошатнулись.
— Поэтому я и был таким придурком с тобой, — вдруг сказал он, глядя в пол. — Ты напомнила мне маму. По фотографиям. Такая же... настоящая. И это пугало. Я хотел оттолкнуть тебя, чтобы не... - он не закончил.
— Не привязываться? — тихо спросила я.
Он кивнул, все еще не глядя на меня.
— Но то, что случилось в классе... когда ты начала расстегивать блузку... Я увидел, на что я стал похож. Каким монстром. И мне стало противно от самого себя.
В тот момент я увидела его по-настоящему. Не богатого мальчика. Не сына знаменитого отца. А обычного парня, который потерял мать и выстроил вокруг себя стену, чтобы больше не чувствовать боли.
— Я не знала, — сказала я. — Прости.
— Тебе не за что извиняться, — он поднял на меня глаза. — Это я должен просить прощения. И я прошу. Дай мне шанс показать, что я могу быть другим.
Я колебалась. Потом кивнула:
— Хорошо. Но без твоих фокусов, Соколов.
Он улыбнулся:
— Без фокусов, Веснина.
С того дня началась новая глава. Мы с Максимом стали... друзьями? Или чем-то большим? Я сама не понимала. Мы проводили вместе много времени — в школе, после школы, иногда даже на выходных. Он показывал мне город с той стороны, которую я никогда не видела. Водил в музеи, в театры, в хорошие кафе. И никогда не упоминал о деньгах или их отсутствии.
А дома мама продолжала восхищаться своей новой работой и хозяевами.
— Знаешь, Алексей Викторович такой интеллигентный, — говорила она за ужином. — Совсем не как другие богатые. Всегда спрашивает, как у меня дела, помнит, что у меня дочь твоего возраста.