"Слушай, а я до сих пор не понимаю, как записать уравнение электромагнитной индукции," — внезапно сменил тему Максим.
"Ха! И это говорит человек, который получил высший балл за прошлый тест!" — я отправила смеющийся смайлик.
"Это потому что я сидел за Кариной Вишневской, а у неё почерк как у стенографиста из прошлого века "
Я расхохоталась так громко, что мама с тётей повернулись ко мне.
"Помнишь, как она сдала контрольную по литературе с цитатами из аниме вместо Пушкина? А учительница даже не заметила!". Карина Вишневская была отличницей, но при этом даже слишком умной для своего возраста. Зная это, многие учителя даже не проверяли её работ, автоматом ставя оценку " 5".
Мы начали вспоминать все забавные случаи из школы, и я даже не заметила, как пролетело время.
— Настя, уже поздно, — мама осторожно тронула меня за плечо. — Завтра рано вставать, нужно будет собрать последние помидоры.
— Да, мам, сейчас, — я отправила Максиму последнее сообщение: "Спокойной ночи! Завтра продолжим обсуждать великую тайну физики и, возможно, драму Евгении Степановны в столовой "
"Жду с нетерпением! Спокойной ночи, Настя-закрывательница помидоров "
Я улыбнулась и положила телефон. За окном стрекотали сверчки, пахло свежескошенной травой и осенними яблоками. В этот момент я подумала, что наша простая жизнь с мамой, тётей Олей, закрутками на зиму, может, и не такая гламурная, как у Максима, но точно настоящая и тёплая.
— Мам, — произнесла я тихо, — я помогу тебе с кафе. Буду работать летом, откладывать. Мы обязательно откроем твою кулинарию.
Мама обняла меня, и я почувствовала, как тётина рука присоединяется к объятию.
— У нас всё получится, девочки. — сказала тётя Оля. — У нас, Весниных, всегда всё получается. Иначе и быть не может.
И я верила ей всем сердцем.
19. Дела сердечные
Я стояла на углу Ракитного бульвара и Кленовой площади и уже третий час раздавала листовки. Поздняя осень полностью вступила в свои права- холод, слякоть. Ветер пронизывал насквозь, а руки настолько замерзли, что я почти не чувствовала пальцев. А ведь мама говорила с утра надеть перчатки. Они, теплые, пушистые, мягкие, то и дело вставали перед глазами- вот они лежат на тумбочке в прихожей, пока я прохожу мимо, так глупо не прихватывая их с собой. Промозглый ноябрьский дождь вдруг неожиданно превратился в мокрый снег, листовки намокли и стали сворачиваться во влажные трубочки. Прохожие принялись проноситься мимо, укутавшись в шарфы, даже не глядя в мою сторону. Разве тут до листовок- здесь добежать бы так скоро до заветного помещения, машины или автобуса, чтобы не слечь этим же вечером с соплями и температурой.
В такие моменты я особенно остро чувствовала контраст между утренней гимназией "Венеция" и вечерним заработком. Еще пару часов назад я сидела на уроке итальянской литературы, где мы разбирали Данте, а сейчас стою в промокших насквозь кроссовках и уговариваю людей взять листовку со скидкой на итальянскую пиццу. Ирония судьбы, да и только.
В гимназию я попала чудом, будто сама судьба приложила к этому руку. Мама так и вовсе- до сих пор не верила, что её дочь учится в такой престижной школе, среди детей банкиров и дипломатов. Каждый раз на все лады расхваливал то, как нам повезло. Я и сама иногда не верила. Особенно когда после уроков нужно бежать подрабатывать выгулом, а ещё время от времени разносить газеты, листовки, помогать с рекламными акциями. Деньги нам нужны- маминой зарплаты у отца Максима едва хватает на оплату долгов и насущных необходимостей.
Телефон в кармане завибрировал. Аккуратно попыталась достать его непослушными пальцами, едва не уронив стопку уже насквозь мокрых листовок. Что за день сегодня такой, а?
— Настя! — мамин голос звучал встревоженно. — Тётя Оля... ей стало плохо, скорая увезла в областную.